Целитель

Ткнул пальцем в зевак, выделяя трех крепких мужчин:

— Ты и ты, помогите ему подняться и доведите до трактира. Ты — ступай к Харальду и передай, что Стейн доигрался. Захочет с кого спросить — пусть приходит ко мне. Я буду в трактире.

Вздернул за локоть с земли трактирную девку, убедился, что ноги ее держат, и зашагал прочь. Судя по всему, забот у него будет много.

Крики он услышал еще не открыв дверь. Кто-то стонал, кто-то бредил, кто-то орал в голос непотребные ругательства, кто-то просто выл. Обычно в трактире пахло мясом или свежим хлебом, вечером добавлялся запах горящего жира от свечей.

Сейчас с порога в нос шибанули вонь немытых тел, горелой плоти и — вроде должен был уже принюхаться — копоти.

Столы сдвинули в сторону, насколько вышло, людей уложили прямо на полу, в два ряда, межу которыми едва можно было пройти. Рауд не соврал: мужчины, женщины вперемешку, полдюжины детей.

Альмод мысленно выругался. Захотелось развернуться и уйти. Он не справится. Просто сил не хватит на всех. Но тут к нему бросилась Хильда, жена Рауда.

— Хвала Творцу, вы все-таки пришли!

— Это все? — спросил Альмод, снова оглядывая людей.

— Еще на заднем дворе. И наверху, в комнатах. Полдюжины. У кого нашлось, чем заплатить, пойдемте к ним…

Альмод покачал головой.

— Погоди. Здоровые где? Много их?

Рауд сказал «мы собрали». Значит, должны быть.

— Тоже на заднем дворе, разогнала пока, чтобы не мешались, некуда их здесь. Девочки наверху, в комнате.

«Девочек» в трактире было четыре.

— Если могут что-то сделать, приказывай.

— продолжала Хильд. — В такое время нужно держаться всем вместе.

Альмод потер лоб, мысли путались. Он не в силах помочь всем. С кого начинать? С мужчин, которые смогут отстроить дома, а потом принести городу золото? С женщин, способных родить детей взамен — как бы жестоко это ни звучало — погибших? Тем более, что женщин в Мирном и без того мало… Детей? Начать по очереди от двери, чтобы не мучиться выбором? С тех, кто больше заплатит?

Он мотнул головой, отгоняя желание просто развернуться и уйти.

В конце концов, он никому здесь ничем не обязан. Его вообще ничего не держит в Мирном. Если Стейн не солгал, даже своего угла не осталось. Выйти за частокол, выплести проход — и поминай как звали. Будут проклинать? Ему-то что с того? Слова — лишь пустое сотрясение воздуха. Вернуть кошель, и вся недолга.

— Так, — сказал он. — Здоровых мужчин много? И девчонок зови, пусть помогают. Да, еще, пусть отгородят угол какой для женщин.