Маркус #3. Маг из другого мира

Понятное дело, обрезая те участки, когда речь касалась моих возможностей.

После моего рассказа, в процессе которого он изредка меня перебивал и просил уточнить тот или иной момент, Орлов молчал минут семь, перед тем как заговорить.

— То есть вы, Марк, настаиваете на том, что сила, которая позволила вам выжить и пробить сквозную дыру из складки реальности под названием «Вулканический оазис», была вами получена после использования родовых артефактов?

Вопрос был задан без повышения голоса, думаю, это следствие моего статуса личного ученика ректора.

Всё время, пока я рассказывал свою версию произошедшего, я ощущал на себе слабое внешнее воздействие, со стопроцентной вероятностью не мог утверждать, но наверняка это было сканирование от установленного в этой комнате массива, проверяющего меня на ложь.

Однако так как я позаботился об этом и создал поверх своего астрального тела ложное, то это меня никак не беспокоило и на его вопрос я, не моргнув глазом, ответил:

— Да, всё было именно так.

Михаил Орлов недовольно свёл брови и, к чему-то прислушавшись, задумался.

— Вы так и не рассказали, зачем взяли с собой использованные позже артефакты.

Это было скрытое обвинение в серьёзном преступлении, а учитывая, что я действительно был непричастен, то мне даже не потребовалось играть, я и в самом деле был возмущён.

Чуть приподняв подбородок и слегка высокомерным голосом, я произнёс:

— Если намекаете на то, не подстроил ли я эту ситуацию и знал ли о том, что такое может произойти, то мой ответ нет.

Убрав из голоса лишние интонации, я деловым уверенным тоном ответил на его обвинения:

— Можно сказать, мне интуиция подсказала подготовиться лучше обычного именно в этот день.

Собеседник никак на это не прореагировал и я продолжил, только в этот раз решив сам частично пойти в словесную атаку.

— Я непричастен к безумию, произошедшему в подземелье, и с моей стороны больше вопросов к академии, допустившей подобное.

Мужчина откинулся на спинку кресла, но опять же никак больше не прореагировал ни на мои слова, ни на мой острый взгляд.

Молчание затянулось на несколько минут, и было прервано не его ответом, а вошедшим в помещение человеком.