Холод, согрей

Эгорд бормочет с закрытыми глазами, опора под ногами трясет его, огромные камни разбиваются совсем рядом, осколки бьют, но осветленный отдан молитве, она пробирает до мурашек.

Далеко – зов Тимориса:

– Эгорд!

– Хафал! – крик Велиры, такой же далекий.

А еще рычание демона, близко и отовсюду, не всегда отличить от грома камней, словно Хафал скачет туда-сюда.

Но веки не поднять, даже со стрекозами не связаться. Обращение к богам требует полной отдачи. Земля может провалиться, глыба – расплющить, но сейчас внутри нечто большее, чем страх смерти.

Долг.

Они трое – осветленный, жрица и богиня, пусть и бывшая, но по-прежнему верная свету, – присягнули когда-то, и жажда помочь такому же, как они, освободить душу от власти некроманта, теперь сродни инстинкту.

Умертвие противится, волю хозяина – убивать тех, на кого он указал, – хочется исполнять так же, как голодному животному – есть, но память старшего жреца проснулась. И теперь сквозь страх неподчинения, сквозь жжение обитающей в костях некросилы, обратившейся против своего жилища, Альтеон шепчет молитву, а Эгорд, Леарит и Камалия вместе с ним просят богов освободить.

 – Холод, согрей.

Тьма, озари.

Солнце не в небе,

Солнце – во мне.

Глаза Эгорда наконец открылись.

На жреца опустился столп чистого и мягкого солнечного света, Альтеон запрокинул голову, глазницы затопило белизной, руки в стороны, посох остался парить, сияя солнцем, а Эгорд, Леарит и Камалия плавно воздевают руки к потолку, словно приподнимают шелковые занавески.

Из скелета медленно вылетает вверх призрак Альтеона – такой, каким жрец был при жизни, с длинными прядями волос, бородой и усами, мужественным профилем лица. Так же разведя руки в стороны, душа поплыла внутри световой колонны вверх. Сквозь грохот пещеры, крики Тимориса и Велиры, рычание демона слышно... пение хора – благословение богов.

Душа вознеслась стремительно, мимо падающих камней, достигла потолка и вместе с рекой света плавно исчезла.

Эгорд прыгнул к Леарит, схватил, из спины выбросило ледяные крылья с такой силой, что чуть не вывернуло наизнанку внутренности, обоих крутануло в коротком вихре, а затем крылья ударили о твердь, расколов камни.

Колодец далеко в потолке вырос в глазах Эгорда до огромных размеров за один, самый длинный в жизни, миг. Воин-маг влетел в туннель стрелой, внизу розовый хвост энергии телекинеза.