Холод, согрей

Заткнись, а то в зубы тресну.

Демон снял с головы огнецвет, небрежно осмотрел на ладони, а затем пихнул в рот, как пирожное, жует, Велира смотрит как лемур на слона. Хафал проглотил, отрыжка с облачком искр, морда повернулась к Велире.

– Валяй.

Его взгляд изменился, он приблизил жвалы к щеке Велиры. Язык пополз по ее царапине, слизывает кровь. Велира легонько шипит...

Язык вернулся в рот демона, Хафал смакует задумчиво.

– Подсохшая. Но все равно сладкая, ни у кого такой нет.

Велира улыбнулась, взгляд ушел в сторону.

Вдруг пересела демону на колени. Лицо наклонилось вбок, кисть отводит от лица волосы, другая роется в сумочке на поясе.

Извлекла кулон, черная блестящая веревочка окружила шею демона, кулон аккуратно лег ему на грудь.

Когти взяли вещицу, зеленые угли осматривают.

Красивый хрустальный флакончик, кажется, тот самый, из которого Хафал однажды опоил Велиру снотворным собственного приготовления, а та спрятала флакончик у себя. Хрусталь перевязан крест-накрест той же черной веревочкой, что огибает шею демона.

Сквозь грани пускает лучики красная жидкость.

– Моя кровь, – говорит Велира. – Я попросила Леарит ее зачаровать. Не свернется со временем, не испарится, не потеряет свежесть. А веревочку сплела из своих волос.

Посмеивается.

– Будешь дышать моей кровью, вспоминать меня.

Демон перевел взгляд с флакончика на глаза Велиры.

– А че тебя вспоминать? И так рядом, заноза, никуда от тебя не денешься.

Отвернулся, положил кулон на грудь. Порыкивает.

Велира смотрит на него улыбкой, моргает.

Чего-то ждет...

Демон опять рыкнул. Не глядя, обнял за талию, грубовато притянул к себе, Велира хихикнула, но с готовностью улеглась на грудные панцири, веки опустились.

Тиморис, глядя на это, не заметил, как кулак сжал наколдованный им же мандарин, тот вытек меж пальцев пузырящимся оранжевым ручьем.

Пещеры, по которым пришлось идти почти весь день, продувалась сильными ветрами, вой глушил голоса, Эгорд был вынужден примораживать то один, то другой сапог к земле, Леарит шла рядышком, обхватив руку Эгорда как обезьянка дерево.

Тиморис карабкался вдоль стен, хватаясь за уступы и сталагмиты, часто падал, воздушная река откатывала его по склону кубарем, матерные вопли растворялись в ветре, как и хохот демона.

Хафал был самый довольный, ветер силачу не помеха, летел прыжками, а Велира сидела у него на спине, обхватив его туловище руками и ногами, волосы пылали черным пламенем, иногда она позволяла себе уложить голову на плечо демона, закрыть глаза...