Охотник

В доле ли хозяин? Дверь не скрипнула, значит, кто-то смазал петли уже вечером, после того, как он с Ингрид вернулся. Поднять шум или убивать сразу? И как выбираться из города, оставив за спиной трупы… сколько, кстати? Гуннар прислушался. Двое. Значит, и Ингрид будить незачем… впрочем, она, кажется, тоже уже не спит, дыхания не слышно. Или это просто он его не замечает, слишком внимательно прислушиваясь к мягкому шороху одежды и вглядываясь в светлые на фоне непроглядной темноты очертания вынутой из ножен стали.

Даже если хозяин не в доле, поднимать на уши стражу, чтобы искали убийц двух чужеземцев, он не станет — как бы самому виноватым не остаться.

Додумать Гуннар не успел: вспыхнул светлячок, ослепляя. Гуннар слетел с кровати, но делать уже ничего не пришлось: оба ночных татя лежали, хрипя, на полу. И в самом деле, чего руки в кровище пачкать, когда можно просто сердце остановить. Мягко стукнула закрытая плетением дверь. Ингрид потянулась к одежде, Гуннар тоже начал собираться. Спрятать тела некуда, объясняться со стражей, не зная языка, заведомо бесполезно.

— Ворота? — только и спросил он.

— Море.

Гуннар мысленно пересчитал оставшиеся деньги. Место на корабле не купить, и едва ли кто выпустит судно из гавани посреди ночи. Но если есть море — есть и рыбацкий квартал, а там найдется желающий за несколько монет выйти в лодке не с сетями, а чтобы отвезти заказчика куда подальше. Да, может получиться. Гуннар поднял с пола потайной фонарь. Ингрид, поняв, снова его зажгла. Подсвечивая путь, они спустились к выходу.

Если хозяин и был в доле с грабителями, у него хватило ума не пытаться остановить гостей.

Здоровенный засов на двери оказался не заложен, и едва ли его можно было сдвинуть проволокой. Вот так вот: пришли два чужеземца из ниоткуда и сгинули в никуда, никто искать не будет. Это тебе не караван, где несколько дюжин друг за друга горой. Ингрид, закрыв за собой дверь, обернулась — засов скрежетнул противным металлическим лязгом. Гуннар покачал головой — этак всех перебудишь, но одаренная только усмехнулась.

Никто за ними не побежит, понял он. Жить всем хочется.

Как и в Белокамне, здесь по улицам ходила стража, но шаги и разговоры были слышны загодя, а потому каждый раз удавалось отступить в темноту, оставшись незамеченными. Ингрид шла, уверенно ориентируясь в паутине улиц и проулков. То ли врала, что была тут единожды, то ли в тот прошлый раз успела как следует изучить город. Спрашивать Гуннар не стал — не ко времени.