Камень Власти. Тень на клинке

— Но кто тогда будет заботиться о мелочах, пока вы решаете судьбы мира?

— Возможно, один из твоих головорезов справится лучше.

— Без Ксавье они даже гульфик расшнуровать не смогут.

— Ты самодовольный мерзавец. Всегда был таким.

— За это вы и цените Ксавье Анкетиля.

— Скорее меня забавляет твое нахальство.

Позади них в колонну по два выстроились черные райдеры.

— Можешь поиграть с трупами, Вороний Глаз, — разрешил колдун вожаку кхулков. — Когда закончишь, ступай обратно на восток, к началу осени собери в Эстерланде дружественные кланы и жди моих указаний.

Он прервался на мгновение, вслушиваясь в голоса ночи.

— Грядет большая охота. И добыча, какой еще не видел свет!

Кхулки, повозившись над телами следопыта и его лошади, бесшумно растворились в лесу, а конный отряд попеременным аллюром двинулся к юго-востоку.

Лунный диск забежал за тучу, смолк в отдалении перестук копыт. На краю прогалины выросла огромная серая фигура. Тени сгущались вокруг нее, не позволяя рассмотреть детали. Тонкий луч зеленого света ударил в небо.

Глава первая. Ветер дует - караван идет.

Эдмунд де ла Гралье направил крупного чубарого жеребца в просвет между деревьями, миновал раскисшую обочину и остановился на гребне, у края глубокого влажного лога. Во все стороны, куда ни глянь, простирались сосновые боры, затянутые кисеей дождя. Дикая земля, глушь, безлюдье. На востоке, из-за сплошной завесы туч, всходило солнце: маленькое и красное, как каленое ядро.

Эдмунд поплевал сквозь пальцы, чтобы отвадить нечистого, в ответ на сорвавшееся с языка скупое проклятие. Порывы ветра с легкостью продували несколько слоев одежды, ощупывали тело невидимыми ледяными пальцами. Какого беса он забрался в эту дыру? Если бы держал язык за зубами и не лез ни в свое дело, сидел бы сейчас в замке Лунстрём на побережье Смоланда, грелся у очага, потягивал провансальское вино и нормандский сидр, вкушал телятину с перцем и чесноком.

Без риска не видать удачи — случайная мысль оформилась в голове и так же быстро пропала. Наемника ноги кормят. Без опасности, без борьбы легко зарасти жиром и потерять хватку. А для солдата это приговор, это начало конца.

Сталь его доспехов потускнела, а в простое добротное платье въелась пыль дальней дороги. Длинный меч покоился в черных, окованных серебром ножнах.