Камень Власти. Тень на клинке

Агаш Лурдук поднял с земли вытертый мешок следопыта и, распустив тесемки, извлек оттуда невзрачную металлическую шкатулку. В ответ на прикосновение колдуна, в тех местах, где прошлись его осторожные пальцы, голубоватый металл начал слабо светиться. Ксавье Анкетиль вытер клинок о штаны мертвеца и аккуратно заглянул через плечо господина, стараясь не потревожить его в эту торжественную минуту.

— Я вижу, — Агаш Лурдук продолжал любоваться шкатулкой как зачарованный, — тут знаки и письмена. Не всякому дано их прочесть.

Неподалеку истошно закричала какая-то птица.

— Пошли гонца к Харальду Эвлеборгскому — пусть снарядит для нас быстроходное судно и сам готовится к путешествию. К концу июня мы должны быть в Ревеле. Настанет Лита, Alban Herium — торжество Силы, лучшее время для магии.

Он с большим трудом оторвал взгляд от шкатулки.

— В ночь Солнцеворота мы сыграем. Сыграем по-крупному!

— Как скажете, мой господин. — смысл речей колдуна оставался для наемника загадкой, но его это ничуть не смущало. — Ксавье Анкетиль всегда готов поиграть. Особливо, когда попадает в масть, а на кону золото. Но во что мы будем играть: в шпунт, в кости?

— Во власть, Ксавье! — упиваясь собственным красноречием, воскликнул Агаш Лурдук. — Мы сыграем в абсолютную власть. Мы дадим миру свет, прогресс и порядок.

Денщик подвел ему великолепного андалузского жеребца в богатой сбруе, который раздувал ноздри и бил копытом, словно пытался взлететь. Колдун завернул шкатулку в тонкую кошму из верблюжьей шерсти и спрятал в одну из переметных сумок.

— Этот конь достоин королей, — молвил Агаш Лурдук, когда оба уже сидели в седлах. — Но после двух недель верхом мой зад требует сжечь проклятую скотину дотла. А я не люблю терять ценное имущество.

— Ксавье Анкетиль обо всем позаботился. — Губы наемника исказила очередная ухмылка, не более живая, чем прорезь в карнавальной маске. — Ксавье оставил вашу упряжку неподалеку от… как его, это скопище халуп… а, впрочем, неважно! Ваш зад и ваш конь определенно скажут ему «спасибо».

Чернокнижник смерил взглядом подручного.

— Если прежде я не сожгу его вместо коня. За дерзость.

— Воля ваша. — Ксавье склонил голову, не переставая при этом ухмыляться.