The Elder Scrolls: Караван

Тогда он вспомнил древнее придание нордов о драконорожденных, коим был сам Тайбер Септим – величайший основатель Империи Септимов, наследником которой является сегодняшняя Сирода.

Его распирало от необычного чувства, это было… очень взволнованно. По легендам, седобородые призывают довакинов - бойцов способных убивать и поглощать души драконов – лишь когда грядет что-то большое. Ульдвин любил слушать эти легенды, сидя на отцовых коленках на кресле у очага, попивая тёплое молоко. Но он всегда думал, что это сказки, обычный древний миф.

До этого момента.

Он понял, что неспроста это случилось. Неспроста появился Довакин.

Ульдвин ещё постоял немного, вслушался в негодование птиц, двинулся дальше.

И вот, дорога вильнула еще раз, и норд вышел на прямой отрезок пути, чуть вдалеке виднелись постройки. Настроение человека сразу поднялось. Когда деревушка уже была прямо перед носом, Норда встретили стражники, одетые в форменные синие вайтранские доспехи.

— Ты кто такой, оборванный? ― С презрением в голосе спросил стражник.

― Я честный сын скайрима – Ульдвин, Сын Бульфеста Кулака, тана Фолкрита!

― А почему ободран как нищая данмерка?

― Я… я… я не знаю. Я очнулся с раной у реки, пришел к своему каравану, а он уничтожен.

― Ладно, проходи. Но знай: Ривервуд не находится во владениях Фолкрит, помни об этом, когда захочешь что-то совершить! Неуважение к закону – Неуважение ко мне!

― Хорошо! Где тут можно выпить и закусить?

¬― В Таверне «Спящий Великан», там заведует бритонка Дельфина, если что – можешь и переночевать там, за маленькую плату.

― Спасибо, ― выговорил Ульдвин, направился в саму деревню.

Красивые резные колонны, большие и массивные стены домов величественно стояли. Где-то недалеко жужжит лесопилка и журчит вода реки, кручащая колесо мельницы. Гавкает собака, бегают дети. Маленькое поселение.

Таверна находилась почти у самого края поселения, прямо перед одной из трех каменных деревенских стен.

Открыв дверь, норд попал в большое помещение, где пахло вкусной едой, а музыка лилась рекой. В центре зала расположился очаг, в котором тлели угли, нагревая котелок с пищей, около очага сидел человек в рваных лохмотьях, уже был подвыпивши.

«Вот уж на кого надо внимание обращать, а не на меня» - подумал Ульдвин.