Между Раем и Адом

В такие моменты радуешься, что родился не простым смертным, хотя Катрин любила повторять, что подобные шутки — пустая трата энергии.

— Думаешь, она тут? — донёсся голос отца снизу.

— Знаю. Снова забыла калитку закрыть, — фыркнула ему в ответ Катрин, отчего на моих губах тут же появилась усмешка.

Не забываю я закрывать калитку, мне просто лень это делать — две абсолютно разные вещи.

— А зачем она тебе нужна? — спросила сестра, явно не понимая, с каких это пор отец не делится секретами с любимой дочерью.

В ответ же раздалась абсолютная тишина. Молчит. Интересно.

— Эмми, солнышко, сбегай за сестрой. Уверен, она в своей комнате, — обратился он к младшей.

Пара минут, и по коридору раздались быстрые шаги сестры. Притихнув возле двери, она постучалась в комнату. Ленивым жестом руки, с помощью всё той же молнии, я открыла дверь Эмми.

— Кэт. Тебя… там папа зовет, — сказала осторожно мелкая, делая пару шагов ко мне, будто чего-то боялась.

Неужели в голосе был страх? Или не хотела лишних проблем? Но ведь именно на Эмми я никогда не повышала голоса.

Потянувшись на кровати, я села и растянуто-сонно произнесла:

— Иду, — и протянула руки к Эмс.

Та поняла меня без лишних слов. Тут же улыбнулась и кинулась обнимать. Всё оказалось не так плохо, как подумала сначала.

— Моё ж ты рыжее солнце, — улыбнулась своему ангелу, крепко обнимая, а после начиная её щекотать.

В последнее время я очень редко играла с Эмми.

— Ну Ке-е-ейт, — протянула сестра, пытаясь вырваться из щекотки, хотя я очень крепко её держала.

Звонкий смех девочки раздавался по всему особняку, и от этого становилось так тепло и хорошо на душе, что я и забыла о своей усталости.

— Кейт! — крикнула вновь Эмми, пытаясь перехватить руки, — ну прекрати, — извивающийся «червяк» по-прежнему хохотал.

Один минус смеха моей сестры — иногда он очень похож на плач. Вот бывает так, забудешься, уже начинаешь задыхаться, а все смеёшься, а люди вокруг тебя думают, что ты из-за чего-то грустишь. Я уже хотела прекратить и отпустить малышку, как в комнату ворвалась Катрин.

— Отпусти сестру, — приказала она достаточно грубым тоном.