Воронов дар. Свет и тьма

Помнил я суд над Быстрицким, отца, который чуть не вызвал на дуэль Григанского-старшего. И сейчас уже не зима, я знал, что пришла весна.

Я помнил помолвку Ольги и Святослава — хорошо помнил. Помнил наш разговор с отцом, бабкой и Олегом, помнил наши опасения и то, что мы решили сделать Святослава бездетным.

Был допрос с Крапивиным. Странный допрос — его я уже помнил не так ясно. Остальные события кусками, обрывками — сплошная каша.

А что было дальше?

В доме резко пахло каким-то лекарствами. Завидев меня, бабка резко перестала рыдать судорожно сглотнула, и только было, она поднялась и сделал шаг ко мне, как Олег её остановил.

— Не сейчас, ма. Не сейчас.

— Вернулся Ярослав Игоревич? — мужской смутно знакомы голос донёсся откуда-то из гостиной, появился следователь, имени которого я не помнил, но когда-то уже наверняка видел.

— Он ничего не знает, — закачал головой Олег. — Полагаю, вурды стёрли его память.

Следователь удивлённо вскинул брови, в замешательстве уставился на меня:

— Совсем ничего? Мне всё равно нужно задать несколько вопросов.

Вы помните, что произошло с вашим отцом?

Я отрицательно качнул головой.

— Оставьте парня в покое, — попросил Олег, — он ничем не поможет следствию, его должен осмотреть врач и ему нужно переодеться.

— Но кто сумел стереть его память? Ярослав Игоревич родовой чародей, разве кто-то смог бы без его позволения стереть его память? Таких сильных вурд у нас в империи на пальцах одной руки можно пересчитать. Да и это ведь запрещено!

— А осушать людей до смерти не запрещено? А отрывать им руки — не запрещено? — зло поинтересовался Олег.

—Лучше займитесь делом и допросите своих вурд, которых можно пересчитать на пальцах одной руки. А от Ярослава вы ничего не добьётесь. Разве не видите, парню и без того плохо. Он отца потерял!

Следователь, стушевавшись, потупил взгляд и отступил.

Я же решительно зашагал наверх, подальше от скорби и слёз. Я не мог себе позволить горевать, не мог окунуться в этот омут отчаянья.

Теперь я князь, теперь я ответственный за народ княжества и за свою семью. Я не имею права давать слабину. Особенно в такие сложные времена.

А ещё мне нужно было переодеться. Я продрог, и мокрая одежда липла к телу и не позволяла согреться.

— Ярослав! — Олег следовал за мной по пятам. — Нам всё равно придётся поговорить.

— Хорошо, — безразлично согласился я, продолжив свой путь наверх.

— Смерть князя от рук знатных вурд это серьёзно.