Во имя порядка: на закате древней эпохи

«Она ведь не Джеспар, чтобы быть пропитанной сущим эгоизмом, но и ей присуще… что ей присуще?» - задумался инквизитор. – «Я знаток природы ересей, нечестивых искусств и закона, но не женских душ».

Лишари смотрела на собравшихся пронзительным взглядом карих глаз. В них Штеппфан читал свет стремление защитить, помочь людям, которым грозит смертельная опасность. Он не знал, что взыграло в ней – любовь к людям, родному дому, нежелание, чтобы неримский мир, выстроенный отчасти по лекалам её воззрений, рухнул во мрак мракобесия и разрухи или нечто иное.

Что может заставить человека неожиданно встать за родную землю? Раньше Пегаст была поглощена наукой, всем тем, что взывало к историю и ограждению мира от жестокости Светорождённых. Сейчас же она вполне довольна жизнью… но приход скараггов всё изменил, угроза вторжения способна поддеть самые скрытые стороны души, заставить думать иначе.

«Не во имя ли того, что людям её родного края стало лучше?», - спросил себя Фриджидиэн, взирающий на многие вещи сквозь призму любви к стране.

«Не для того, чтобы искупить деяния прошлого, или же по любви к людям своего племени?», - спросил себя Штеппфан, смотрящий на жизнь сквозь призму религии и неполученной любви.

- Хорошо, - кивнул инквизитор и осмотрел себя. – В таком случае, поговорите Лишари, с главой магов в гарнизоне. Он должен вам помочь, он найдёт вам дело… и я сам с ним поговорю, чтобы он вас особо не нагружал.

- Успокойся, я хоть и беременна, но способна за себя постоять. Я не беспомощна и клянусь задницей Коарека, ещё смогу поджарить пару уродцев.

- Что ж, надеюсь теперь, ко мне нет никаких претензий или обид? – сквозь холодный официоз бывшего судьи пробивалось что-то человеческое. – Прошу меня простить, что тогда не сказал. Вы сами понимаете, что к чему.

- Хорошо, - улыбнулась Пегаст. – Всё в порядке. Только в следующий раз будь честен с нами и всё обойдётся. Никто на щеке не оставит тебе узор разъярённой жены.

- Что будешь делать, Штеппфан? – спросил другой эндералец.

- Это всё потом. Теперь мне нужно обновиться, - тяжело произнёс Даль’Кир. – Одежда совершенно пришла в негодность.

То, что он увидел, ему не понравилось – ободранная кровав-красная ряса, чей цвет полностью потерян из-за действия солнца, грязи и пыли. И вдовесок, она вся рваная, покрытая дырами, как фалдрингский сыр. Штаны и сапоги так же пришли в негодность, прохудились и держатся лишь милостью Божьей.