Тишина камней

Нюхач поднялся, занес топор для решающего удара, но вдруг содрогнулся, выронил оружие, ставшее неподъемным, и схватился за голову. От возникшей внезапно резкой боли в затылке он прикусил язык, а в следующий миг горло охотника наполнилось вязкой жидкостью, глаза побагровели от лопающихся сосудов, лысина посинела. Широкая трещина, возникшая на макушке, обнажила серое вещество мозга. Кровавая пена запузырилась изо рта и разбрызгалась от глухого кашля. Мат осел на колени, завалился и упал навзничь.

К волку, что держал сопротивляющегося Косаль Тага, резво подскочил рыжий, схватил, вцепившись в плечо, и выдрал кусок плоти вместе с рукой.

Охотник закричал.

Ло и Ри сорвались в бег.

Безумные вопли, казалось, не отставали. Как и преследователи. Ри слышал за спиной тяжелые прыжки с глухим ударом лап о почву.

Лодисс бежала рядом – взмокшая, растрепанная. Смятение привнесло в ее лицо нотки опустошенности и сделало его еще прекраснее. Ри обуяло безудержное желание защитить эту женщину.

Последний крик оборвался далеко позади, и теперь остались только огромные туши жесткой, лощеной шерсти, несущиеся следом, да желание выжить, толкающее вперед.

Крепкие, отблескивающие зубы, высунутые языки, цепкий взгляд – они казались ближе, чем были на самом деле. Волки бежали налегке, не напрягаясь. Не старались нагнать, но и не отставали.

Вдруг Ри заметил силуэт светловолосой женщины. Она махала им из зарослей валежника. Показалось? Он кивнул в ту сторону Ло, и та увидела тоже. Они были готовы ухватиться за любую, даже нелепую и внезапную помощь.

Коротко оглянувшись, Ри сменил направление бега и увлек за собой охотницу.

Заметив приближающихся, женщина исчезла в плотном завале сухостоя, поманив напоследок. Не долго думая, Ло и Ри нырнули следом в узкую прощелину между двумя толстыми гладкими стволами. Ри лез и лез, царапаясь, обдирая до крови кожу, но стараясь не упускать из виду белые, как снег, волосы странной спасительницы. А та ловко и привычно извивалась между корягами, подобно ленте, уверенно протискивалась по ведомой лишь ей тропе.

Сзади раздался протяжный жуткий вой, полный досады и злобы.

Вскоре они выбрались. Но не из леса, как надеялись, а к убогой, полуразваленной хижине, сложенной, казалось, из прутьев и веток между трех росших рядом деревьев. У входа, завешенного звериной шкурой, поджидала чуть сгорбленная старушка с редкими седыми космами и испещренным морщинами лицом. Одну руку она прятала прижатой к животу под лохмотьями и тряпьем, а другой приглашала войти.