Тишина камней

А уж об их вальзивах слагали такие небылицы, что отличить правду от вымысла не представлялось возможным.

Заб скинул балахон, готовый к встрече с врагом – в сверкающем величии аманкула, с несокрушимой Саранчой в руках.

Мотанг молча достал свой Гнус и кивнул Орчу на спальню:

– Запрись там с детьми и Мейлой.

Первый учитель прищурился – по видимому, у него были свои соображения на этот счет, – но возражать не стал. Он поднялся с кресла, прихватил за плечо наследника и проводил всех троих в спальню, прикрыв за собой дверь.

Послышался громкий грохот. Скорее всего, выбили дверь. Затопали вошедшие.

Мейла присела на край кровати с нежным шелковым покрывалом сиреневого цвета, лицо ее застыло в растерянном оцепенении.

Шан обнял сестру и сосредоточенно вслушивался. Учитель стоял у самой двери, готовый голыми руками придушить любого, кто ворвется с недобрыми намерениями.

Насмешливо-рассудительный тон незнакомого Шану голоса вызвал в наследнике спазм тупой боли в ребрах: он тяжело дышал, не хватало воздуха, хотелось вдохнуть глубже, но было страшно и, казалось, ребра цепляются и тычут в легкие:

– Забиан… Забиан… И вдруг предатель! Опозорился так опозорился! А я-то думал: ну уж Забиан-то Ревущий не откажется от той кормушки, что уготована избравшим верную сторону.

– А я был уверен, – твердым, без капли беспокойства, голосом отвечал Заб, – ума у тебя не хватит понять, что ждет того, кто выберет неверную.

– Напугал-напугал! – Нагрянувший деловито расхаживал, цокая по выложенному каменной плиткой полу.

– Вот так просто? – Настала пора и Забиану усмехаться. – Может уже хватит трепаться? Или ты больше ничего не умеешь?

Раздался крик сорвавшегося покоя. Отброшены формальности. После звона встретившихся клинков, слух потряс визг собаки, попавшей в западню – раздирающее душу скуление.

Комната пошатнулась. От стены отвалился кусок штукатурки. Мейла вскрикнула и закрылась руками, а Орч отошел в глубь спальни. Шум завязавшегося боя был так близок и ясен, что Шану казалось: вот-вот стена, отделяющая их от кровопролития, падет и его затянет в смертоносный омут, от которого он отгородился. Он ощущал пугающую и одновременно притягательную энергию.