Тишина камней

Из ее рассеченной десны потекла кровь. И снова в атаку. Одной рукой она прижала голову Ри к полу, для чего пришлось перенести на нее всю тяжесть тела, а другой, с ножом, не прекращала попыток ткнуть хоть куда-нибудь. Но сил у Ри хватало, чтобы противостоять. Он крепко сжал запястье с угрожающим лезвием. Мешала лишь нагота: она словно ослабляла, не давала сконцентрироваться. Руку с пийром он старался держать подальше.

– Умри, – шипела она. – Ты должен умереть.

Наконец Ри собрался, чтобы прекратить эту возню раз и навсегда.

Уно стоял, подперев бока. Чем он оприходовал напавшую, Ри не понял, но ручища у него были непомерные – от таких подзатыльник словишь и поминай, как звали.

– Бабы – что с них взять, – укоризненно выдал хозяин тесварицы, – то любят без памяти, а то убить готовы. Поди пойми, чем они думают. Кто это?

Ри встал, спрятал камень в карман и отряхнулся.

– Она помогала по хозяйству пророчице за мостом.

Уно накрыл девушку платьем, повертел мордашку, приоткрыл веко.

– Та старуха вовсе не пророчица. Самозванка она. Притворяется. Кто сведущ, знают: служанки Немервы в ее-то возрасте либо глухи, либо слепы – все поголовно. А эта помогает кое-кому из городской знати и то, преследуя личные цели. Что она умеет, так это убеждать и подчинять чужую волю, насылать видения.

Он заметил нож, лежащий у расслабленной руки присланной убийцы и нахмурился.

– Тебе лучше уйти. Извини.

– Я понимаю, – только и ответил Ри, прихватил китель, надевая его по пути, и, виновато опустив голову, направился к выходу.

Наполовину спустившись по лестнице, он задержался. Его охватило предчувствие, тяжким бременем сдавливающее голову, о том, что этот зал, скучающих постояльцев, обшарпанные половицы у стойки с пивными бочками он видит в последний раз.

В воздухе висела убаюкивающая дрема полуголосья.

За самым дальним столиком, в углу, сидел крупный, широкоплечий мужчина в холщовом жилете, Мохнатый – так звали его все без исключения. За густую, мягкую бороду. За добрый нрав. Он с тоской смотрел на дно пустой кружки, жевал вяленое мясо и никогда ни с кем не разговаривал. Заходил раз в день, а то и дважды.