Тишина камней

А в другой раз каргом убило безногую старуху в трущобах. Прямо в темечко ей шмякнул, она даже хмыкнуть не успела.

А за чашей Ри разглядел белую кучу. Куча зашевелилась, развернулась и прошептала тихим, шипящим голосом:

– Сядь в круг.

Это оказалась щуплая, маленькая старушка с копной длинных и грязных седых волос, одетая в белое покрывало, расшитое золотой нитью по краям. Худенькие ручки, только они да головка, торчали из-под накидки с длинным шлейфом. Она походила на тряпичную куклу, в которые играли детишки в Энфисе.

Из-за огромной шали, заполнившей большую часть ковров у чаши, невозможно было определить ее рост, но Ри предполагал, что она не могла быть выше ребенка возрастом в один гвальд. На лице, прикрытом белой челкой, читались тяготы и лишения долгой и многотрудной жизни.

Ри сделал еще пару шагов и опустился в солнечный круг, поджав ноги под себя.

– Зачем пожаловал? – Губы прорицательницы совсем не шевелились. Звук будто исходил изнутри. Ри был готов поверить, что кто-то сидел сзади этой старой куклы и шептал слова вместо нее.

– Я… – Он запнулся, не в силах смотреть на Несьеду, и опустил взгляд в пол. Руки потряхивало. Плечо начало чесаться, умоляя о спасительном укусе. Так происходило всегда, когда Ри сильно волновался: ему ужасно хотелось укусить себя за плечо. – Я ничего не знаю о своей матери. Папа говорил, что она родом из Ноксоло и перед смертью просил отыскать ее родственников… Вы, должно быть, давно тут живете и знаете всех…

– О да, мне уже двадцать пять гвальд.

Так долго не жил никто в Новых землях. Возьмись за матеру, вот это жертвенное блюдо, возьмись за него.

Ри послушно положил руки на края чаши. Старуха протянула костлявые палки, обтянутые морщинистой кожей, и ухватилась за свой край.

Какое-то время ничего не происходило. Над шатром бесшумно пролетела птица, и на мгновенье солнечный свет, проникающий внутрь в виде луча, моргнул.

Прорицательница словно уснула, погрузившись в спокойное, безмятежное молчание.

Вдруг Ри почувствовал легкое, приятное покалывание в пальцах.

Блюдо завибрировало, вначале едва заметно, мелко и часто, но потом стало пульсировать резкими ударами, стуками. Оно казалось живым. Ри вздрогнул и отпрянул.

– Вижу, – тягучим, неторопливым шепотом заговорила Несьеда. – Тут нет родственников твоей матери.

У Ри от огорчения стало тяжело на душе.

– И никогда не было, – продолжала прорицательница. – Но она и твой отец жили в Ноксоло какое-то время. Потом сбежали.