Тишина камней

Дом тетки отличался от обычной хижины только широким крыльцом с резной облицовкой, а так – все та же солома на крыше да полые, связанные друг с другом гладкие стволы мамбука.

По дороге Моол Тан объяснил Гаро, что тетя Тимара никогда не показывалась на людях и выходила из дому лишь глубокой ночью, сидела на берегу, уставившись в небо, переполненное невинными душами, – вслушивалась в их нерожденные судьбы.

А зрения ее лишил охотник с черствым, израненным еще в детстве сердцем. Он пытал пророчицу, желая выведать тайны, которых она не знала.

Он и язык отнял. Глупый. Ведь слугу Немервы нельзя лишить сразу двух органов чувств. И даже за одно посягательство грядет неминуемое проклятие.

Сопровождаемые весело скачущим вокруг псом, они подошли со стороны побеленного сарая, на стене которого красовались яркие каракули-обереги. Гаро видела подобные на многих жилищах – пережитки поверий выходцев с Острокаменных островов, помешанных на изображении охранных глифов. Проход между сараем и домом сверху накрывал навес из жердей орешника, по которому плелись лианы вьюна, создавая густую тень и прохладу.

– Тетушка! – позвал Моол Тан в круглое окно, из которого торчали длинные, тонкие ветки какого-то растения. Под окном расположилась лавка на таких высоких столбушках, что само седалище почти подпирало простенькую раму, а сбоку была пристроена небольшая лестница с парой кривовато прибитых перекладин.

Пока Гаро мысленно предполагала, для каких целей возведено это сооружение, входная дверь скрипнула, отворяясь, и по крыльцу засеменил босой карлик с огненно рыжей шевелюрой.

С такой же мучилась и Гаро перед каждым погружением, убирая ее под шапочку из желудка акуленка, пока не решилась на радикальные меры.

На карлике, неуклюже приближающемся к ним, были лишь укороченные штанишки, а на заросшем густым волосяным покровом тельце просматривались узоры и рисунки морских чудовищ. Он ловко забрался по лестнице, достал из кармана шорт семечки, пересыпал их в ладошку и уселся у самого окна.

Моол Тан наклонился поближе к Гаро и прошептал ей на ухо:

– Тетушка не совсем понятно изъясняется.

Свои-то понимают, а для чужих вторит ее помощник и глашатай Тайка.

– Брысь! – прикрикнул карлик на собаку, подпрыгнув на лавке, сплюнул в сторону убежавшей псины шелуху, вытер губы и важно произнес – Я готов.

Растительность в окне зашевелилась. Гаро попыталась разглядеть за ней хоть что-то, но тщетно.

Раздалось невнятное шипение и чавканье, а затем глухое и протяжное:

– Моля.