Великая Охота

В Кальме, к примеру, в маленьком загончике у нас паслась рыжая корова по имени Брумгильда. Добродушное создание. Вот только почему-то в тот момент она тряслась от страха, всем телом вжимаясь в деревянные жерди.

Я сразу почувствовал чужую энергию, плотным одеялом окутавшую наш дом. Воткнув букет меж реек забора, я стремглав бросился внутрь. Распахнул дверь и оказался в гостиной. Мебель перевёрнута, на стенах чёрные подпалины, занавески висят клочьями. На полу крохотные красные точки, их запах громко кричал — кровь ведьмы! Но к счастью, она принадлежала не Зерьвильде.

Следы вели на второй этаж. Кровь и огонь безошибочно указывали путь отступления моей любимой. Её поймали перед спальней. Мощное кольцо огня — последний оплот защиты, окрасило доски в чёрный цвет. Она устала и её скрутили. Что было дальше, также не осталось загадкой. Обугленный пол украшал кровавый ведьмин круг — изящный рисунок с древними рунами и символами. От этого творения безымянного художника смердело больше всего.

Казалось, воздух вокруг круга гнил от дикой Жажды. Но я плевать на неё хотел, ведь я нашёл зацепку: пол рядом с кругом был затёрт так, что оставшаяся огненные следы сплетались в символ, что мне уже как-то доводилось видеть...

— Чёрный Тысячелистник... — еле слышно выдохнул я.

Быстро собрав вещи, я покинул дом. Вытащив букет из забора, я подошёл к испуганной корове:

— На, Брумгильда, покушай, — я протянул ей цветы, что предназначались другой. — Надеюсь, новые хозяева не станут тебя обижать.

Прощай.

Я развернулся и оставил место, где был счастлив последние десять лет.

Глава 1

На недавно купленной гнедой кобылке, которую прозвал Бертильдой, в честь одной старой знакомой, я ехал по центральной улице Трикушона, задумчиво глядя по сторонам. Несмотря на ленивое, развалившееся в зените солнце, в городе было сумрачно. Третьи, а местами и четвёртые этажи домов достраивали гораздо позже первых, отчего здания выходили не особо ровными и, сплетаясь крышами, словно деревья ветками, накрывали улицы.

Но на досадные ляпы городской архитектуры никто уже давно не обращает внимания: люди беспечно снуют, упиваясь значимостью собственных маловажных занятий, петляя между надменными всадниками и гружёными телегами, поскрипывающими на разбитой дороге.

Я остановился у трактира с незамысловатым названием «Весёлый путник». Вроде как лучшем в городе — у них даже имелся собственный конюх, мигом взявший у меня поводья Бертильды.