Полет обреченных

И всё же, как ни странно, теперь в утренние мгновения неприятного предчувствия Сергею дорог и этот источник борьбы с темнотой – как старый, потрепанный жизнью закадычный дружбан-приятель.

– Такой пусть нечем с тобой новым не поделиться по причине отсутствия перемен, – сам для себя произнес и невольно улыбнулся парень собственным, таким сейчас отрешённым от действительности, мыслям. – Зато в главном никогда не предаст, и прощение обязательно получит, коли вдруг поведает далеко не все ради твоего же душевного спокойствия.

Теперь Калуге особенно выгодно то, что койка его – первого проснувшегося стоит рядом с пятнышка света. Под, не предусмотренным проектом, окном-окошечком, для собственного удобства когда-то и кропотливо и ладно вшитого и сооруженного из куска плексигласа им самим в боковину палатки.

А уж брезентовая, выбеленная временем не хуже известки, её стенка сейчас сама на себя не похожа – как всегда бывает по утрам, когда толстый, технически-грубый материал её несколько обвисает, набравшись сверх всякой меры и внешней сырости, и услужливо впитав в себя немереный конденсат теплого дыхания обитателей.

Все эти рассуждения были не совсем по службе, но и они, как оказалось, сейчас не прошли даром. Навели-таки Калугу на то, что так беспокоило его, что оборвало собственный сон. Понял сержант, что дышится хуже обычного, чуть ли не угаром несёт от центра помещения.

Судя по всему, действительно, именно эта довольно тяжёлая атмосфера внутри палатки, а не одно лишь романтическое предчувствие рассвета и разбудило заместителя командира взвода.

Самого первого в роте.

Заодно и ненавязчиво напомнив ему о собственных обязанностях – сначала этим серым световым пятном, с трудом – через ободранный плексиглас пробившимся в брезентовую казарму, а затем и смрадной атмосферой «ротной спальни».

Наверху сладко и завидно ворочается во сне, скрипя пружинами их двухэтажной кровати, сосед по второму ярусу – балагур Лешка Абраменко.

А ещё, что выяснилось чуть позже, спал, как и другие, совсем не подозревая о неумолимости грядущего наказания дневальный. Им был недавний новобранец, а по солдатской иерархии ещё «сынок» – рядовой Кривченя.