Полет обреченных

Дополнительную информацию командир бригады – полковник Никифоров успел добавить потом, когда, после окончания совещания в штабе, задержал Воронцова у себя дольше других:

– Это дело, старлей серьезное!

Тогда комбриг даже несколько снизошел до подчиненного с подобием объяснения ситуации.

– Оттого именно ты со своими сорвиголовами, а не другие, к нему допущены, – услышал командир роты. – Тем более знай – роте его и выполнять.

После чего, впрочем, снова Никифоров напустил на себя привычную уставную строгость:

– Так что держите там у себя рты на защелках…

Всего этого не знали сами десантники.

Ни рядовые, ни младшие командиры. Потому могли, как угодно оценивать все случившееся с ними со всеми прошлой ночью, под проливным холодным дождем.

– Работа – работой, а подъем, как всегда – будет по распорядку!

Вот так – будучи недовольным лишней, нагрузкой, ворчал на свою незавидную участь, Калуга. И не раз той ночью, когда находился в, уже опустевшем, брюхе, второго разгруженного ими транспортника.

Того же мнения были и все остальные.

Не скрывал Сергей своего раздражения и когда их, наконец-то, отпустили с разгрузки в расположение роты. Увели на ночлег в казарму. В эту вот – самую длинную, как скука, брезентовую – стационарную палатку с утоптанным глиняным полом…

– Пора! – светящиеся стрелки «командирских» часов, отсвечивающие фосфорными линиями циферблата на левом запястье Сергея, безукоризненно подтвердили его точное ощущение времени.

Через полчаса – общий подъем. Тогда многоголосо рассыплется в прах хрупкая ночная тишина.

Взовьются штопором под низкий потолок шум и гам от многих десятков, разом проснувшихся, парней. Забренчат на улице, заиндевевшие в ночной прохладе, рукомойники.

Да и что греха таить. Не хуже иного экстрасенса может предсказать Сергей ближайшее будущее, когда «отборный мат» покроет невезучих солдат, не дай Бог, обувших по ошибке чужие сапоги.

А то и сам «кирзач» загрохочет по полу, тяжкой гранатой возвращаясь к своему хозяину через всю казарму.

…Пока же еще царит в палатке тишина. Как неброский, но исключительно практичный в быту, афганский ковер из шерстяных нитей, она словно соткана из ровного дыхания здоровых, хорошо потрудившихся накануне людей.

Разве что изредка перемежается она резким скрипом пружин под каким-нибудь, перевернувшимся в забытьи, счастливчиком – обладателем самого сладкого – предутреннего сна.

А вот Сергей не только сегодня – всегда встает первым, как бы накануне не уставал.