Книга II: Владеющий

– Это великое чудо, Данмар, и я не думаю, что даже ты готов об этом узнать…

Неприятное предчувствие колючей терновой петлей сдавило мое сердце. Интуиция очень остро отреагировала на услышанное, и я понял, что ответ на мой вопрос мне нужен прямо сейчас. Немедленно.

– Мама, – добавил я просительных ноток в голос и потянул Ириду за ткань длинного плаща, увлекая в сторону еще на несколько шагов, чтоб Астал точно не смог нас услышать. – Пойми, мне важно это знать. Расскажи. Мне. Все.

Женщина попыталась было отказаться говорить, но долго сопротивляться напору сына, перед которым ощущала вину, не смогла.

– Эпимос… он не твой настоящий отец, Данмар… – прошептала Ирида, сохраняя каменное выражение лица.

– И кто же тогда мой отец?! – по-настоящему удивленно спросил я.

Мать Данмара странно замешкалась, и мне пришлось ее немного поторопить.

– Небесная тысяча, женщина! Прекрати играть на моих чувствах! Начала, так договаривай! Кто мой отец?!

– Ты рожден от ангела, мой мальчик, – проговорила женщина, и в ее глазах загорелся тусклый фанатичный огонек, который осквернял своим сиянием красоту ее точеного лица.

Холодный пот прошиб меня, выступая мелкими бисеринками на лбу, хотя ночью на улице было совсем не жарко.

– Скажи, мама, какие глаза были у этого ангела? – если это был он, то смертная женщина точно бы запомнила его взгляд.

– О, это было невероятное зрелище! – Ирида, одержимая своими воспоминаниями, даже не заметила странного вопроса. На ее устах заиграла безумная улыбка, и мне показалось, что ее разум унесся далеко-далеко в прошлое, оставив передо мной только телесную оболочку, которая продолжала говорить чисто машинально. – Они были глубокие и пленительные. Они могли подарить неземное блаженство, но и они же могли лишить тебя воли.

Я попытался вспомнить взгляд Князя Демонов, которым он пронзал, словно копьями, мою грешную душу в Аду, и крупная дрожь помимо воли прокатилась волной по всему моему телу. Это точно был его взгляд. Парализующий, душащий и темный, словно холодный вакуум космоса. Единственное, с чем я мог поспорить, так это с обещанием блаженства.