Книга II: Владеющий

И неизвестно, где бы завершился путь мамы Данмара, если б рабовладельческий караван не попался на глаза отряду императорской кавалерии.

В тот день не дошло даже до кровопролития, потому что работорговцы побросали весь свой скарб вместе с телегами и пленниками, да налегке умчались в неизвестном направлении. Солдаты же империи приступили к конвоированию невольников в ближайший город, которым и оказался Махи.

В пути на Ириду обратил внимание один из воинов, который отличался от многих других не только молодцеватой выправкой, но и дороговизной одежд.

– Как тебя зовут, дитя? – обратился к ней однажды мужчина.

– Ирида…

– О, это ведь имя из древнего языка! Что оно означает?

– Мама говорила, что этим словом раньше называли радугу…

– Значит, Радуга? Ты ведь нездешняя, я прав?

– Все так, господин…

– Домин, – поправил ее наездник.

– Что?

– Называй меня «Домин», когда обращаешься ко мне.

– Конечно, домин, как скажете… – Ириде не оставалось ничего другого, кроме как покладисто согласиться.

– Так откуда же ты?

– Я… я не знаю. Мой дом очень далеко…

– Значит, тебе негде жить, – констатировал очевидный факт безымянный домин.

Потом он безапелляционным тоном заявил, что Ирида ему понравилась, и предложил стать его служанкой. Тогдашняя девочка растерялась и согласилась больше на автомате, нежели осознанно.

В доме высокородного господина она прожила целых четыре года, до тех самых пор, пока на обретшую женственные черты девчушку не положил глаз один из хозяев этого поместья. Как оказалось, это был двадцатитрехлетний наследный сын того воина, что привез ее. И очень быстро Ирида из статуса служаки перешла в статус наложницы, за что ее люто невзлюбила законная супруга молодого мужчины.

И нелюбовь эта тысячекратно усилилась, когда девушка от хозяйского сына наконец-таки забеременела. Как выяснилось позже, молодой аристократ со своей женой уже несколько лет не могли зачать наследника. Благоверная с мистическим постоянством рождала от него одних лишь девочек. И когда целители объявили, что Ирида носит в чреве мальчика, глава рода так обрадовался, что пообещал принять этого еще нерожденного ребенка в семью.