Постфактум. Книга вторая.

«Зловонные твари!» — с презрением смотря на толпу из-под серого капюшона, подумал Мерлей.

Его душил тошнотворный запах спиртного, который он ещё больше возненавидел, когда познакомился с женщинами. От моряков, что по своей глупости причаливали к его родному острову, воняло так всегда. Однако раньше Мерлею на это было наплевать.

— Сударь желает остановиться в нашем уютном заведении? — Мальчишка-половой вырос как будто из земли (в данном случае из зашарпанного деревянного пола) и уставился на него, заискивающе улыбаясь.

Дети. До того как Мерлей попал на материк, он тоже никогда не видел детёнышей человека. Впрочем, не видел и не знал он до недавнего времени абсолютно ничего из того, что его сейчас окружало.

— Желает остановиться, — сиплым голосом похожим на шипение змеи, подтвердил Мерлей, извлёк из кармана на плаще серебряную монету и опустил в быстро подставленную ладошку.

— Отужинать нашим фирменным жаркое хотите? Всего-то одна серебряная монета, — быстро заговорил смышлёный паренёк.

— Кувшин вена бесплатно, за счёт заведения.

— Отужинать не хочу, устал я соколик, — стараясь быть дружелюбным, просипел Мерлей, шагнув вперёд, легонько отстранив полового рукой. — Веди меня в опочивальню, смерть как спать хочу.

«Рука ледяная, — растерянно осознал мальчишка, ощутив холод на плече через ткань рубахи. Странный дядька, надо бы ключницу предупредить, пусть присмотрит за его комнатой повнимательней».

— Младаном меня зовут, пойдёмте сударь на второй этаж, вашу комнату покажу.

Паренёк взял со стола толстую свечу в подсвечнике и повёл гостя к лестнице, петляя между заставленными яствами столами. Мерлей страсть как хотел скрыться от посторонних глаз. Его раздражала эта пьяная, галдящая публика. Жутко стесняла одежда и дело даже не в том, что она с чужого плеча. Её наличие на теле — это уже пытка! Он старался не смотреть на окровавленных птиц с наскоку набрасывающихся друг на друга. И всё же не упустил из виду закономерный финал.

Один из петухов рухнул, разбрызгивая по полу кровь из короткого гребешка на голове, забил крыльями, закувыркался. Кто-то из мужиков зло выругался. Остальные напротив заликовали, поднимая вверх глиняные кружки. Мерлей же почувствовал жуткий приступ голода, его нутро жалобно заурчало, а рот наполнился тягучей, солёной слюной.

Уже в комнате, наконец-то оставшись наедине с самим собой, Мерлей скинул с себя всю одежду и замер, наслаждаясь свободой.