Зельевар. Буйный рост.

Фара схватила меня за шкирку как нагадившего котёнка, и я был вынужден смотреть, как Кирара в истинной форме разрывает бедного медведя. Груда мышц и злобы двух с половиной метров в холке превратилась на моих глазах в кровавое месиво! Мне было уже почти четыре. И они ещё после этого стали МЕНЯ поучать.

- Смотри мне Коран – сказала Фара – убивай живность только для прокорма, не уподобляйся другим родовитым недоумкам, что охотятся ради забавы. Лес не станет такому другом. Но для того кто соблюдает негласные правила, он им может стать.

Иногда поддаваясь своему животному инстинкту, Кирара бегала охотиться в лес. Но как-то раз, была необходимость стоять в обороне и она тогда очень долго не предавалась охоте.

Я выкрал кролика из клетки нашего хозяйственника и пустил по коридору из-за угла. Всё поместье стояло на ушах, как же, внутри дома бегает Кирара в истинном облике, а перед ней несётся кролик. Она могла бы его сцапать уже давно, но смаковала этот момент. Я тогда задумался, а есть ли зверолюды кролики, и какой у них инстинкт?

Вот так вот с весельем, болью от тренировок и порой просто какой-то жестью и прошли три года моей жизни с двух до пяти.

Насколько я знал, с четырёх, а некоторые и раньше поступали в некое собрание следующего поколения. Называли это место просто собранием, и являлось оно по сути чем-то вроде садика для благородных детей. Там благородное сословие начинало грызть тот самый гранит, но что важнее, там они социализировались, ибо невместно дружить благородному с низким сословием.

Мои любимые, но от этого не менее двинутые на моей почве наставницы выбили ещё один год для меня, поэтому я шёл туда в пять, бывало и такое. Правда в таких случаях, как правило, дети были слишком избалованны или просто совсем необучены. В моём же случае всё было наоборот, так что мама согласилась.

Последний год тренировок был самым суровым, но я, стиснув зубки, тренировался, так как понимал – так надо. А влившись в такой процесс, не понимал, почему мы не тренировались так раньше. Хотя я подозревал, что вот такие вот мысли, уже скорее не мои, а Корана. Он вообще оказался фанатом тренировок. Что ж, рад за него, но я чувствовал – моё время подходит к концу.

Отец тоже нарадоваться не мог моим успехам, но время пришло, и мне пора было отбывать.