Зельевар. Буйный рост.

- Не знаю почему, но какая-то часть памяти прошлой жизни осталась, но спешу обрадовать тебя, я чувствую как всё больше и больше растворяюсь, не знаю, сколько мне осталось, но до этого времени, я постараюсь сделать так, чтоб малец вырос достойным человеком!

- И правда порадовал, но именно благодаря тебе, у меня появилась отдушина, так что я благодарна тебе, когда я увижу что остался только он, прекращу усиленные тренировки, сделаю, сколько смогу до этого времени, уж не обессудь.

- Понимаю, я только за.

- Раз уж мы тут так разоткровенничались, скажи, почему ты не рассказал этим двум про наши настоящие тренировки?

- Всё просто, посчитал, что это будет полезным. В первую очередь для тебя. Я чувствую, безумие отступает, когда ты занимаешься со мной, хочешь - верь, хочешь – нет, но вы мне правда стали как родные и мне это важно. – Я с вызовом посмотрел на Дарию.

- Я давно уже научилась распознавать ложь. Ты не лжёшь.

Её щёку пронзила сверкающая дорожка, она обняла меня, и я почувствовал, как безумие в ней делает ещё шаг назад.

- Ты уж потерпи, пожалуйста, мои объятья. – Она шмыгнула носом и прижала меня ещё крепче. - Может быть, эти две курицы и правы в чём-то.

- Если что, просто приходи, поболтаем, думаю, ты сможешь определить, когда это буду я. Но знаешь, Коран ведь так же ко всем относиться, думаю именно из-за него и у меня такое отношение. Я сделаю так, чтоб он тоже смог просто выслушать друга, когда тому нужно будет, знай это.

- Я подумаю. – Сказала она улыбнувшись.

С каждым днём мой контроль над телом всё слабел, но Коран, будто понимая, что срок мой недолог, не рвался к рулю и позволял мне управлять.

Ну а тренировки всё продолжались и становились сложней, причём не только у Дарии. После того разговора, она чаще стала просто разговаривать со мной, рассказала как сирота с улицы попала в некую организацию и какие зверства там с ней происходили.

- Смотри Коран, как надо на медведя ходить.

Я думал, это они так шутят, но подойдя к пещере, понял – они просто отбитые и решил уже дать дёру, всё-таки я уже кое-как мог ходить по лесам.

Вот тогда-то я и пустил «шептуна», хорошо, что только его.