Изнанка. Том 2.

Нет, мы не предназначены для жизни, как женщины не предназначены для смерти. У каждого свой посыл, у каждого свое бремя. «Жаль, однако, свое я не выбирал», - совсем уж неожиданно для самого себя промелькнуло в голове. Я только здесь и сейчас осознал, что ни разу себе не задавался вопросом - «кем же я хочу стать». То есть даже не хочу, а хотел. То есть я уже родился наследным принцем, без какого-либо иного права, с будущим статусом императора. Но вот не родись я тем, кем родился, то кто же я? Тупик. В голове пусто, мыслей нет, ответов нет, словно и жизни нет.

Я – император, и больше никто. И все же, кто я? – вернулся к изначальному вопросу. Хотел бы я быть воином, а может только пастухом; может моя участь лежала бы на просторах иной какой-нибудь кухни в дешёвой харчевне? Представим, допустим, брат у меня родился ранее меня, и он занимает сейчас трон, а не я. Кем бы я был? Уверенно могу полагать и заверить, если бы в юности меня не застали как бы этой ответственностью, то сохраняя свой запал молодости, стал бы я бороздить просторы мира с заточенным до блеска мечом, сверкающими латами, резвым конем и верным оруженосцем, как в тех самых романах, о персонажах которых так полыхают юные девицы. Конечно же, до поры до времени. А точнее, пока бы отец, как бы выразиться разоблачительно и образно, не всыпал мне ремня. Тогда бы да, конечно я осел бы дома и, возможно, помогал своему брату… несуществующему. Наверное, в этом некое преимущество черни пред благородным, в его свободе изначальном, хотя и свободой выбора это не назовешь, когда выбор стоит или - или: помереть с голоду или делать то, что необходимо делать. Здесь должно сделать выводы, что несогласные среди них с судьбой, в итоге и идут путём строптивости, выраженного разбойничеством. Ох, какая мысль сейчас посетила меня. Человек – существо обратное. Я получил титул императора еще, практически, при рождении, поэтому отношусь к нему, не то чтобы халатно, но и не горячо уж так. Но если бы я родился лишь следующим в наследовании, то, думаю, жаждал бы этот титул, как ничто другое. Иначе сказать, возможно, строил бы козни собственному брату, позабыв вообще всякое о слове честь. Теперь мой второй сын – а в этом я был абсолютно уверен, тем самым как бы предчувствием или интуицией присущей всякому родителю, - не будет ли он пытаться отобрать корону у моего старшего отпрыска. Хотя, быть может, это будет к лучшему, учитывая склонность первого к сумасбродству и безответственности.