2. Меч и Магия: Сердце Земли

— Вася! Ты шо, скот несёшь?! Перед чужаками тут прыгаешь! Негоже так!

— Негоже людей добрых в шею гнать! — проворчал Василий и, не желая спорить с «коллегами», отправился провожать гостей. — Магистр Шеймус, думаю вам лучше сразу к старосте. Он и введёт вас в курс дела.

— В курс дела? — удивился Шеймус.

— Конечно! Вы же здесь, чтобы больных врачевать? Или по поводу пропажи людей? Про какое важное дело вы там упоминали? Вас же из города по нашей просьбе прислали?

«Вот те раз! Язык мой — враг мой!»

— Конечно, мой друг! — произнесли его уста в привычной, дружелюбной манере.

— Ведите меня к старосте. Посмотрим, что можно сделать.

— О! Вот это по-нашему! Идёмте-идёмте! Староста живёт на краю деревни в большом доме. Он у нас мужик слегка нудный, но порядочный. Вы же… надеюсь не чёрно-жёлтый?

Шеймус покачал головой, отрицая свою связь с инквизицией.

Пока пара путников в сопровождении деревенского кузнеца направлялась к дому старосты, Лиара осматривала село изнутри. Деревянные невысокие домики, стояли неровными рядами относительно центральной улочки в форме буквы «Т».

Почти на всех участках имелось пусть и скудное, но всё же хозяйство, представлявшее собой сочетание мелких огородов и поголовья редкого скота. В восточной части села виднелась ветряная мельница в окружении домов — судя по внешнему виду, заброшенных несколько лет назад. Строение местного паба на перекрёстке главной улицы являлось одним из самых популярных мест в деревне даже в середине трудового дня, когда основная масса людей трудилась на полях и пашнях.

Люди, провожавшие гостей взглядами — жители Марканы, ныне свободные от работы в полях, представляли собой преимущественно женщин пожилого возраста. Находясь на улочках больших городов, Лиара почти не видела стариков, как никогда не видела их и в своём родном поселении. Однако теперь, узрев усталые, испещрённые морщинами лица, сутулые спины и мозолистые ладони женщин, эльфийка понимала, сколь тяжела была жизнь деревенского обывателя — человека, что тяжёлым ежедневным трудом зарабатывал своё право на существование.

И если вид стариков навевал в разум эльфийки мысли о неизбежности, то вид радостных детей, встреченных на улицах деревни, согрел её душу. Все грязные, в рваных обносках, с кусками глины, застрявшими в волосах, тощие и бледнолицые, но при этом исполненные счастья. Они словно ураган проносились по центральной улице, крича, пища, размахивая сухими ветками и дощечками, словно то были мечи.