2. Меч и Магия: Сердце Земли

— Когда киса охотится, мы играем с её котятами, а днём я сплю на её дереве, — в сияющих глазках вспыхнула нотка тревоги едва различимая для глаз создания, что не принадлежало к Миру Духов. — Когда вы с большим человеком пришли, я испугалась, что вы обидите кису… как и те, кто приходил до вас. Но Лиара звучала не так. Лиара стала разговаривать с кисой, не дала большому человеку и охотнику напасть. Великая Мать не просто так привела меня к вам. Она хотела, чтобы Малина помогла Лиаре.

К моменту окончания этой фразы Крог плюнул на все идеи Шеймуса касательно спуска и решил взять дело в свои руки в прямом и переносном смысле.

Схватив старика под мышку, орк отправился за Лиарой.

Собрав остатки сил, эльфийка сконцентрировалась. Её глаза засияли зелеными переливами, а разум соприкоснулся с разумом духа.

«Храни Силанна тебя и твоих сестёр, Малина. Ещё раз, благодарю за помощь»

Изумлённая крошка опустилась ещё ниже, едва не коснувшись эльфийского лица.

«Великая Мать хранит всех нас, и страж природы всегда может искать у неё защиты.

Прощай, Лиара. Будь осторожна и помни — люди бывают злее даже самых злых волков»

6

Очередной день пути, уже пятый с момента выхода из Форка, оказался богат на яркие, но изнурительные события, а так же знакомство с удивительным духом цветов. Однако в отличие от волков и мантикоры, что вне всяких сомнений сумеют добыть пропитание хорошо известным им методом, этой ночью путники лягут спать с пустыми животами, ибо остатки провизии и свежеприготовленная похлёбка остались далеко позади, в месте их последнего привала.

В сей миг странствия вдоль ночного тракта, желудки орка и зверя поочерёдно издавали характерное урчание при каждой мысли о сытном ужине и аромате еды. Порой к их серенаде присоединялся и желудок старого мага, и чуть реже — желудок беловолосой эльфийки состояние которой постепенно шло на лад.

Новым местом для ночлега стала небольшая рощица на противоположной обочине дороги. Шеймус, как и в течение последних вечеров повторил все процедуры с вызовом разведчика аури и наложением «Плаща теней».

Заклинания, пользу которых не мог отрицать даже скептически настроенный тра’вага, в эту ночь оказались наиболее полезны, ибо ак’рик вконец вымотанный прогулкой, уснул, едва соприкоснувшись с землёй.

Не впервые Крогу довелось видеть его в подобном состоянии, но впервые за долгое время он ощущал в этой усталости некое упоение и спокойствие, воцарившееся в душе волка.

— Спи, дружище. Кус заслужил отдых.