2. Меч и Магия: Сердце Земли

Лиара уже слышала историю о «Еловой Ведьме» из уст Шеймуса, но всё же заострила внимание на каждой детали рисунка — каждом сочетании тонов в которых художник пытался передать сущность сего создания, одновременно пугающую и удивительную. Окончательно, вниманием Лиары завладели глаза девы — две зелёные точки поверх серебристой маски лица.

«Глаза. Как живые. А цвет… почти как у отца. Мог ли кто-то и впрямь встретить Еловую Ведьму в своих странствиях? Или же это плод чьей-то фантазии? Возможно, некий образ или что-то иное, куда более глубокое? Интересно… как много подобных существ, бороздят просторы Асхана? Или же, как…»

Прогремевшее ржание лошади вернуло Лиару в реальность.

Капитан Ларсон в компании Малыша ожидал на обочине дороги, держа в руках узды вороного жеребца. Скакун потерял подкову в связи с чем, был вынужден уйти в резерв. Малыш отстегнул одну из буланых лошадок, привязанных к резервной упряжке, поменяв местами с вороным. Скоротечная заминка в ходе которой капитан накинул узды, в движении закрепил стремена и оседлал кобылку.

— Леди Лиара, могу я с вами поговорить? — поравнявшись с повозкой Генри, промолвил Ларсон.

— Говорите, капитан, — гордо, спокойно, не отрывая взгляда от книги, ответила эльфийка.

— Эм… леди Лиара, я бы хотел извиниться за своё вчерашнее поведение. Не знаю, что мной двигало… нет, точнее знаю… в общем, я повёл себя как скот.

Шеймус поднял бровь и окинул капитана недоумевающим взглядом. Костлявая рука чуть сильнее сжала древко кленового посоха.

— И что же такого сделал капитан? — с несколько дружелюбной, но от того пугающей интонацией протянул волшебник.

— Совершил ошибку, — кивнула Лиара, оторвавшись от книги, и направила взгляд к Александру. — Все мы порой совершаем ошибки, и… я не буду держать на вас зла, капитан. Всё в прошлом и пусть это останется между нами.

Капитан безмолвно кивнул и опустил к земле виноватый взгляд. Он принёс свои извинения и даже получил ответ, но всё же глубоко внутри, в самых недрах сияющих глаз, Ларсон уловил искру немой злобы.

Разум Лиары не хотел таить обид и простил поведение капитана, но её сердце испытывало боль. В тот вечер, Лиара восприняла поведение Александра как нечто очень личное — оскорбление памяти того, кого любила всем своим естеством, того, кого всё ещё называла своим мужем.