Дракон Нерождённый

И совершенно всех заботила весть о вспышке катормарского мора на востоке Вестеррайха.

— Вот, милый пилигрим, ешь, набирайся сил.

Перед ним появилась миска, источавшая аппетитный аромат, пара ломтей хлеба и кружка с чем-то горячим. Женщина улыбнулась ласково, облизнула губы и ушла.

К еде он приступил, только помолясь, а когда очистил миску, ещё долго сидел с кружкой в руках, — слушал.

Дверь распахнулась и в таверну вошёл человек при мече, сопровождаемый холодным ветром. Поверх стальной кирасы было надето гербовое сюрко с голубой рыбой-мечом рода Орли.

— Вы знаете указ лорда: в ночи по улицам не шататься, чудовища забредают в предместья! Через полчаса патрули вернутся в караулки и лучше бы вам всем к тому времени сидеть по домам! Допивайте и проваливайте!

Послышалось недовольное ворчание, но клиенты, тем не менее, засобирались. Высокая женщина оказалась рядом и положила руку Оби на плечо.

— У тебя есть, где переночевать, милый пилигрим?

— Нет, госпожа.

— О, все лавки заняты, но есть одна комнатка, где сможешь отдохнуть, милый.

Оби взглянул на её ауру, мерно вздымавшуюся грудь, трепещущие ноздри, заметил маслянистый блеск в глазах и принял решение.

— Ваша доброта — Божий дар. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

— Позабочусь, милый, позабочусь, — волнительно проворковала она.

Посетители быстро расходились, другие расстилали поверх лавок тонкие одеяла и готовились ко сну; закрывались ставни, гремели засовы на дверях.

— Иди вон через тот коридор до конца, милый, в комнате есть кровать, умывальные принадлежности, всё что нужно для усталого путника.

Так он и поступил. В большой, уютной комнате нашлось всё обещанное. Обадайя обмылся как следует и натёр зубы целебным порошком, убрал ношеное в сумку. Когда дверь отворилась, он как раз собирался надеть свежую сорочку.

Она приблизилась без слов, прижалась, кожа и волосы женщины были влажными и пахли мылом, ладони двигались по его торсу, ощупывая каждую мышцу, глаза блестели.

— Какой же ты красивый… какой же, — она попыталась поцеловать, однако, он чуть отвернул голову и горячие губы ткнулись в щёку, — гладкий… Личико ангела, тело воина… боже, боже мой, я теряю голову…

Обадайя положил руку ей на темя и властно надавил, женщина охотно опустилась на колени, её сладострастное дыхание грело пупок, пальцы плохо слушались от вожделения и разобраться с поясом она не успела.