Дракон Нерождённый

Глаза Майрона пронзила вдруг сильная боль, он не подал вида, лишь напрягся, чтобы не закричать и не схватиться за лицо. На какой-то миг перед ним вспыхнуло смутное виденье, — звезда о восьми извивающихся лучей с глазом кракена посередине. В ушах приглушённый и далёкий голос произнёс: «…десятки миллионов жизней под защитой великих Господ, чья ноша тяжела, но благородна…»

— Они не нуждались в поклонении либо душах смертных, но жаждали получать их.

— Они пришли не из иных миров, но родились здесь, в Валемаре.

— Ещё до Падения Дракона, когда весь этот мир был сплошной водой.

— Они жили на дне, во тьме, не знавшей солнца, в холоде и тишине.

— Они — истинные дети Валемара, его плоть и кровь.

— Не то, что вы, потомки беженцев и бродяг из чужедальних реалмов…

— Но мы никогда не слышали ни о каких Господах. — Это был канцлер Ги, старец в очень богатых одеждах и высокой цилиндрической шапке медвежьего меха. — Наши летописи самые древние и полные в мире, если не считать далийских, которых никто никогда не видел.

— Быть может, — перебил Красный в ответ, — ваши летописи рассказывают и о том, что творилось в Четвёртую эпоху Валемара?

Высокопоставленный царедворец ничего не ответил на это. Четвёртая эпоха была провалом в мировой памяти. Многие народы, жившие тогда, просто исчезли из мира; археологи находили следы цивилизаций, которые не дали потомства, не переродились ни во что: пустые города, будто брошенные вместе со всем имуществом, осколки богатых культур, памятники зодчества, с образами невиданных существ, но и только.

— Мы были там, — заговорил Красный.

— Рядом с Джассаром, — подтвердил Синий.

— Всю Третью эпоху, когда он помогал Дайзирису Кеметилу объединять людей.

— И всю Четвёртую эпоху, когда он один возглавлял войну против Господ, уродовавших и искажавших мир.

— Он одолел их.

— И спрятал правду, которая была слишком опасна.

— Потому что их способность коверкать умы и души, ничем не уступала способности коверкать материю.

— Даже знание о них могло отравлять, порождая опасную гниль душ.

— Они были заточены, а память о них, — вымарана.

— Как и о Джассаре. Он не желал больше вмешиваться в судьбу мира.

— Но ему пришлось, когда в конце Шестой эпохи началась Первая Война Магов.

— Остальное вам известно.