Двуликий бастард. Том 1

Нужно было убедиться в том, что сутенер честен.

— Это правильный ответ... — уголки моих губ вздернулись в ухмылке.

— Я отдал вам свой бизнес, Шин-сан... — промяукал тот, продолжая давить на жалость. — Я остался без своего детища... вы получили то, что хотели, отпустите, прошу...

— Ты сейчас на жалость давишь? — приподнял я бровь. — Ты когда перед мамкой моей ствол держал, она перед твоим выстрелом тоже на жалость давила?

— Я... не убивал... — проблеял тот, съежившись.

— Ах не убивал... — протянул я надменно. — Ну, тогда начнем сначала.

.. расскажи-ка мне про моих кровных родителей... и в подробностях, если тебе, конечно, будет угодно, — выказал я наигранную учтивость и нахмурился, медленно подводя ствол в сторону его японской морды.

— Первый вопрос: зачем предки меня на улицу вышвырнули?

— Хорошо, я тебе отвечу... — кивнул тот нерешительно, подняв раскрытые ладони на уровне плеч. — Но я не могу на сотню процентов быть правым, Шин-сан, только не злитесь, если скажу что-то не то...

Боже, как же подрагивал его голос, а как он смотрел на меня.

.. точно ягненок, которого вот-вот должны были заколоть. Впрочем, почти любой оябун в подобной ситуации становится более трусливым.

— Рассказывай, Ито-сан, не тяни резину... — вздохнул я, продолжая смотреть тому в глаза.

— Родная мать ваша, как вам наверняка уже известно, работала элитной шлюхой в моем публичном доме. Она вас еще мелким оставила в заброшенном переулке у двери многоквартирного дома, а позже свалила оттуда по-быстрому, пока никто этого не заметил.

.. — протараторил тот, стараясь что-то из этого вспомнить.

Происходило все это относительно давно, поэтому принял я это за правду, так как информация была забытой.

— Там еще камер совсем не было, Шин-сан, чтобы позже предъявить ей за то, что сделала с вами... ну и вас уверить в правде.

— Еще скажи, что, будь там камеры, ты бы ко мне на коленях приполз с записью... — усмехнулся я.

Но вот в остальном он действительно не врал. По поводу ее работы и истории со мной прозвучали правдивые слова.

Когда я только-только попал в тело парнишки, мне открылись все воспоминания ребенка вплоть до тех, которые он и сам, собственно, не помнил.

Родная мать-непотребница его действительно выбросила в переулке за ненадобностью. Все было смутно в голове, но я для себя отметил тот факт, что, когда эта блудня парнишку оставила под дверью неизвестного дома, смотрела она на него с презрением и равнодушием.

А лежал под этой самой дверью реципиент довольно, блин, долго.