Хроники Двенадцати Миров: Три Воителя

Я горд тем, что ты справился, - вождь и его сын держались, как положено, ведь клан смотрел и слушал, но Артаргу это всегда быстро начинало надоедать. – Может, теперь вы покажете нам с Хевунгом настоящее гостеприимство и накормите нас с дороги?

- С великим удовольствием! – не выдержав, крикнул из толпы Данус, распорядитель, отвечавший за все пиры и праздники Медвежьего городка. – Все уже готово и ждет вас, вождь!

Ролан улыбнулся и кивнул отцу.

«Ты тоже понимаешь, что разговор тебе грозит только утром. Молодец».

- Так давайте же веселиться, друзья! Вперед! – скомандовал вождь, и его поддержала радостным воплем добрая сотня глоток.

6

Когда утро забрезжило над Тихими Склонами, без остатка поглотив ночную тьму, оно обнаружило вождя бодрым и выспавшимся. Накануне он принял решение не выпивать в честь своего приезда, и теперь благодарил сам себя за проявленную сдержанность.

Артарг, по пояс голый, умывался холодной водой из бочки, наслаждаясь тем, как она приятно покалывает кожу. Ему нравился холод, и на Фендрасе вождю очень не хватало низких температур, хотя сам он, неприхотливый и не склонный роптать на судьбу, этого и не сознавал.

Покончив с водными процедурами и облачившись в непривычно уютный теплый халат, вождь сел завтракать. После смерти жены завтраки ему готовила Марна, седоволосая болтливая кухарка, что жила неподалеку и каждым ранним утром приходила в их дом. Обед и ужин Марна почти всегда стряпала не одна, а вместе с Мирой; в свое время именно добрая кухарка учила Миру хозяйским премудростям, отчего женщина и девочка сдружились - дочь вождя с удовольствием проводила утра и вечера за готовкой.

В это утро, однако, Марна в одиночку нажарила лепешек из ржаной муки, сварила гречневую кашу и принесла к столу из погреба прохладный ежевичный морс. Пока вождь с аппетитом уплетал завтрак, запивая его прохладным бледно-лиловым напитком, по лестнице спустилась Мира, в шерстяном платье из летней зелени и снежной белизны. Девушка ступала едва заметно, почти плыла по воздуху.

Слезы радости, блестевшие в ее глазах накануне, когда она встречала отца после долгого отсутствия, тронули Артарга больше, чем приветственные речи всех гостей на пиру вместе взятых. Если с Роланом его связывало не только отцовство, но и бремя вождя, то по дочери, безмерно им любимой, он просто по-человечески скучал - в сущности, даже сильнее, чем по сыну.