Белый поморник, серая крачка и волчонок

Несчастный корчился, безостановочно кашлял и сплёвывал кровь с крошевом зубов… Трюггви не без озорства подмигнул главному. Тот же, скрипя челюстями, едва ли не взрыкнул. Чисто пёс на привязи — когда хозяин проводит мимо чужака, которого следовало бы облаять и прихватить за болтающееся.

Меч Трюггви достался сносный. Вот за ним-то ухаживали. Точили неумело, расцарапывая сероватую сталь почём зря, но старательно. Вслед за ладонью, главное, летал меч верно.

«Надо же, — Трюггви вовсю удивлялся, — и мне можно! Ещё раз спасибо, Берт».

Похоже, удивляться так сегодня он будет не единожды.

Как вот тому, что лоб, когда он его потёр, вместо горячего, нагретого солнцем оказался холодным. И густо-кровавым…

Волчонок по-прежнему стоял к нему спиной. Презрительно, не ожидая подвоха, не имея дела до всей случившейся позади суеты. Приподняв левой рукою шлем, пил воду из ковша, который поднесла лучащаяся счастьем девушка. Он жадно глотал, а она столь же жадно заглядывала ему в лицо… Трюггви подумалось, что давным-давно девушки с той же готовностью подбегали помочь и к нему.

Белый меч волчонок отложил в сторонку. Теперь вот подхватывает его обратно и шевелит лопаткой, вправляя на место сползший край доспеха.

Трюггви, подавив солидарно откликнувшуюся в ответ этому боль надпоясничного позвонка, тоже встал наизготове…

— Дзын! Чинк! — опять разнеслось по площадке. Толпа за цепью стражников взбурлила, завелась, наслаждаясь новыми любовными стонами-звонами стали о сталь.

На мечах оба шли почти наравне.

Всё ж против месячных трудов кузнеца с подмастерьями был уже не негодный топор.

Но порою Трюггви отбивал совсем позорные и неумелые выпады. А иногда… Иногда ловил себя на том, что тело само уходит от рокового — вернее, переставшего быть роковым — удара.

Волчонок был спокоен. Не выказал ни удивления, ни возмущения тем, что у противника появился меч. Он будто не знал о драке со стражником… Те вообще быстро наводили порядок. Стоило кому-то в толпе, как давеча, проорать: «Убийца!» и пустить в довесок к слову камень, туда живо нырял стражник.

У Трюггви нарастало странное чувство, странные догадки. Волчонок был чему-то рад.

Трюггви всё понял, когда начал уставать. Он уже не держал по-должному дыхания, бой стал изматывать.