Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Я закрываю глаза, стараясь успокоиться, но бешенство накатывает волнами и, в конце концов, заполняет каждую клеточку моего тела. Притягиваю Фрэнка за шиворот, прислоняюсь лбом к его лбу — глаза в глаза, не отвернёшься, не отвертишься.

— Знаешь, что имеет значение? Семья и только она, Фрэнк! — я пытаюсь до него достучаться, передать свои мысли ему, открыть очевидную истину. — Наша планета гниёт и медленно разлагается, и виной всему эти монстры! Они зло, Фрэнк, и мы выжигаем это зло. Держимся вместе и выжигаем!

— Твой чёртов огнемёт давно пора заткнуть, — брат не спорит, а констатирует факт.

— Я вырастил тебя.

— Кем?

— Хорошим человеком.

— Монстром. Чудовищем по своему подобию, — Фрэнк скашивает глаза в бок, и у меня срывает чеку. Я бью его в пах, но он уходит вправо и прикрывается бедром, почти достаёт меня апперкотом и пытается дожать двойным джебом. Вампирская кровь всё ещё не усвоилась полностью, всё ещё течёт по его венам, но Фрэнк, как всегда, брезгует пользоваться сверхспособностями, снова борется за свою человечность, не осознавая, что истинная человечность — самопожертвование ради победы.

— Кого-то ждёшь? — кричу и бью лбом ему в переносицу, а после одним ударом выбиваю коленный сустав. Секунду перевожу дыхание, подхожу к багажнику и достаю небольшую сумку, спрятанную под сменой одежды. С её насквозь промокшего дна срывается несколько тёмно-красных капель.

Когда я вытаскиваю голову, Фрэнк белеет, как мел, и начинает трястись, в полном молчании открывая и закрывая рот. При жизни вампирша была довольно-таки милой, с бледной кожей, чёрными волосами и медово-карими глазами. До красавицы не дотягивала — слишком крупный нос и тонкие губы, но влюбиться в такую — раз плюнуть. Очарует, задурит мозги, наобещает с три короба и убедит сбежать от родных, бросить семейное дело.

— Фрэнки, успокойся… Эй, Фрэнки! Дыши, вдох и выдох, вдох и выдох. Всё позади, Фрэнки, я сделал всё за тебя, — бросаю голову на землю, опускаюсь на колени и обнимаю плачущего брата, утешающе глажу по спине. — Она мертва и больше не обманет, не навешает лапши на уши. Тебе даже руки пачкать не пришлось, старший брат всё сделал за тебя. Семья на то и нужна, верно?

— Верно, — всхлипывает Фрэнк и сжимает меня до боли, а в следующую секунду вгоняет под рёбра нож.