Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

В школе выходит всё быстрее, чем в баре, но и не так чисто — вместе с мутацией от гуля детям передалась и ярость хищника, но в них нет трусости Билла и его слабости, в них бьёт ключом желание выжить любой ценой, и они не бегут, не прячутся, не рыдают, а набрасываются скопом — визжащей толпой зубастых тварей с детскими личиками, — и у меня не остаётся времени для аккуратности, убиваю быстро и грязно и, когда всё заканчивается, я в буквальном смысле оказываюсь залит кровью с головы до ног. Чёрт, эта футболка мне нравилась.

— Никого не пощадил? — Фрэнк выпутался и, устало понурив голову, сидит на крыльце.

— Они заразили всех. Это был их выбор — превратить собственных детей в монстров. И трупы наверху тоже их вина.

— Вечно перекладываешь вину на других, — он вскакивает и широкими шагами идёт вниз по улице. — За твои заслуги тебя бы в большинстве стран приговорили к смертной казни.

— И ты бы жарился на соседнем электрическом стуле.

Фрэнк молчит, только челюсти стискивает так, что желваки играют, и оглядывается, когда думает, что я не вижу, — гипнотизирует тёмные провалы между деревьев, разыскивает что-то в проходах между домами и часто трогает наручные часы.

Весь его вид выдаёт скрытое нетерпение, и мне правда хотелось бы ошибаться, но я знаю, чего он ждёт. Когда мы подходим к машине и Фрэнк бросает ещё один нервный взгляд по сторонам, я толкаю его в плечо:

— Неужели тебя разжалобили слёзки нечисти? Напомнить, что людей они считают за вкусную и питательную еду? — я отдал брату столько сил, вложил в него столько надежд.

Верил, что он поймёт, надо лишь показать. — Жажда, которую пробуждает вампирская кровь, лишь сотая доля того, что сидит внутри этих тварей. Ты чувствуешь это. Ненависть, ярость, смерть. Они — это смерть.

Он продолжает молчать, но это не ожидающее молчание — мол, да, весьма интересно, пожалуйста, продолжайте, а равнодушная отчуждённость. Фрэнку всё равно, плевать он хотел на мои откровения и душевную боль, на то, какие страдания мне причиняет его глупая мягкосердечность.

— Не замыкайся, Фрэнк! Мы так давно не говорили… Вечные дела, дела, дела и жизнь от охоты до охоты. То чудища поболтать не дадут, то отец заводит шарманку и пытает нудными нотациями. Но сейчас отличный момент!

Я обвожу рукой пространство вокруг себя. Догорающий бар, домишки с тёмными окнами, трупы, чёрными пятнами лежащие на дороге. Но брат снова отвлекается, тайком сканирует местность, будто ждёт, что из кустов выпрыгнет Супермен и установит мир во всём мире.