Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Но что она скажет? Что их нечестивая братия заключила контракт с местным божком? И что этот божок предписал императорам быть людьми? Совет попал в ловушку из собственных тайн и недоговорок.

Я ликую.

А потом со своего места встаёт дева с фейскими крылышками и выходит вперёд. Её длинное, до пола, платье струится разноцветными волнами, больше подчёркивая, чем скрывая — длинная шея, полная грудь, тонкая талия, крутые бёдра… Я засматриваюсь, и в моей душе поднимается вдохновение, которого я не знал и в юные годы, всегда движимый расчётом и прагматизмом.

Я протяжно моргаю.

Сбрасываю морок.

Хитрая бестия — Лианан Ши, я слыхал о таких, хоть и не сталкивался с ними лично. Прекрасные, как рассвет. Опасные, как разрывная пуля. Они очаровывают и пробуждают таланты — днём заставляют несчастных жертв слагать оды в свою честь, а ночью не выпускают из постели, выматывают сексом до полусмерти. Говорят, их жертвы живут не больше месяца — в конце концов, их находят в разворошённой кровати, пропитанной спермой и потом, с блаженной улыбкой на лице.

Дева разочарованно поджимает губы, её прозрачные крылышки мелко дрожат.

— Из-за ужасного недоразумения мы едва не потеряли нашего любимого императора, — говорит она. — Конечно, лучшие дворцовые детективы проведут расследование. Виновные будут найдены и казнены на главной площади, но, чтобы не сделать роковую ошибку… В конце концов, мы не знаем, на что способны враги, пробравшиеся во дворец.

Я смотрю на Андроса. Он кивает.

— Соглашусь, — подтверждаю я.

— Замечательно, — дева взмахивает руками и поворачивается к стражникам: — Сопроводите нашего императора к нему в покои. В ближайшие сутки ему потребуется спокойствие и тишина. Проверка Смирением требует укрощения плоти, поста и медитаций.

Андрос отступает и растворяется в толпе, как и не было. Все, кто находится в зале, почтительно склоняют голову. Мне не остаётся ничего, кроме как следовать за стражниками и предвкушать двадцать часов умиротворения и тщетных попыток достичь нирваны. Само собой, меня приводят не на пепелище, а в другую спальню; единственное отличие от той, в которой я проснулся, — здесь нет окон, и небольшая дверь в углу комнаты ведёт не в каморку с лысыми человечками, а в туалет.