Космический мутант

После чего не стал дожидаться их ответной реакции и нажал на газ. Стражам ворот от неожиданности пришлось перед ним расступиться. Несмотря на то, что заставил это сделать незваный гость, который не со двора выезжал, как неизвестные Круглову москвичи, а наоборот.

Да еще и на довольно приличной, можно сказать, отчаянной скорости, явно, не страшась ободрать жестяные ржавые бока своей малолитражки о массивную раму движимого имущества хозяина особняка.

Усугубляло поведение нарушителя местного спокойствия ещё и то, что мчался он именно к ним, туда, за ворота, на заветное подворье, где мог быть его возможный единственный спаситель, хорошо описанный Денисом Кошкиным.

И он его увидел, еще только пулей пролетая мимо, несколько опешивших, крепышей-привратников.

Прямо посреди чисто подметённого заасфальтированного пространства стоял пожилой, не менее жилистый, чем его дворовые работники, мужчина среднего возраста.

Он отличался от них рыжей, как огонь, густой окладистой бородой, закрывавшей ворот поверх простого грубошерстного свитера.

– Куда же так несёт, тебя, дурашка? – чуть раньше окликнуть-то окликнул незваного гостя один из мужиков, но свою створку ворот тот вынужден был подать на себя, чтобы её ненароком не протаранил лихач на «Жигулях».

И теперь не знал, как станет реагировать на их оплошку старший во дворе. Тот самый рыжебородый модник.

Разрядил сложившуюся обстановку сам дерзкий визитёр.

Остановившись около хозяина, выглядевшего точно так, как его и описывал ему Денис Кошкин, водитель «Жигулей» заглушил двигатель своей старенькой легковушки и с некоторой долей запоздалой почтительности, вышел из салона ВАЗ-2101 навстречу бородачу.

– Простите покорно за столь нелепое вторжение, но меня извиняет лишь то серьёзное обстоятельство, что я приехал к Вам сюда по неотложному делу! – сразу просительно извинился Борис Круглов перед Лебедевым.

Его заявление, впрочем, никак не отразилось на безразличном, прямо-таки каменном выражении физиономии рыжего знахаря, оставшейся и после слов горожанина столь же непроницаемой, как и прежде.