Бастарды.

Исключением были только гвардейцы личной охраны. Сатрап, хоть и пресыщенный, дураком не был и хорошо понимал, что, значит, лишиться верности этих суровых, сильных воинов.

Можно было сколько угодно издеваться над придворными лизоблюдами, но не стоило трогать родню гвардейцев. Только это и мирило их с самодурством и неуравновешенностью правителя. Одним дармоедом больше, одним меньше, это их мало беспокоило. Сатрап щедро платил за верность и не трогал их родственников, этого было достаточно.

Личную гвардию набирали из лучших мечников армии, отличившихся в бою.

На происхождение внимания не обращали, главное, чтобы претендент был опытным бойцом и верным воином, в любом случае, при нападении на правителя, плебеи умирали точно так же, как и благородные. Именно это безразличие и привлекало бойцов на службу.

Между собой, гвардейцы называли хана Башибоза, ханом Тамбялбозом, что в переводе с одного восточного языка означало ленивая голова. Так, метко назвал его один посол, прибывший в город для заключения торгового договора.

Но на свою неудачу, он попал в период скуки сатрапа. Промаявшись, и в пустую прождав в приёмном диване почти полгода, он так и уехал ни с чем, на последок наградив сатрапа метким прозвищем.

Гвардейцы тут же подхватили его, и оно прочно закрепилось в разговорной речи воинов. Охрана дворца была поставлена по высшему разряду только благодаря стараниям капитана гвардии, старого вояки, добившегося этого звания своим потом, кровью и талантом.

Капитан Расул, охранял ещё деда Тамбялбоза, продолжая служить его отцу и, наконец, ему самому.

Дед сатрапа был воином, и погиб, как настоящий воин, в бою, с мечом в руке. Отец, закончил свои дни в объятиях наложницы, перебрав крепкого вина. И теперь, сам сатрап уверенно двигался по тому же пути.

Седой ветеран многое повидал на своём веку, не раз спасая сатрапов от кинжалов, стрел и яда, подосланных асассинов, наёмных убийц, способных уничтожить всё живое. Им было всё равно, кого убивать, лишь бы платили.

Много рассказов ходило об этих парнях, но правды не знал ни кто. Знали только, что они готовы убивать в любое время дня и ночи, и объект убийства, может быть какой угодно. Женщина, мужчина, ребёнок, животное, им было всё равно. Пощады они не знали. Говорили, что они убивают во имя своего бога. Какого именно, ни кто толком не мог сказать, болтали только, что у этого бога шесть рук и в каждой он сжимает какое-то орудие убийства.