Бастарды.

Десятник шёл рядом с Расулом, забавно морща лоб и не зная, с чего начать. Взглянув на десятника, Расул понял его мучения, и предложил:

-Начните с самого начала, десятник. Так будет проще. – Благодарно кивнув, тот вздохнул и начал рассказ.

-Этот парнишка, бастард. Он рождён наложницей нашего сатрапа. Рабыней с севера. Но ребёнок от рабыни не может быть ни наследником, ни благородным. Кроме того, но полукровка. Об этом узнали. Его пристроили к канцелярии дворца, и посылают с разными поручениями. А уличные мальчишки, науськанные такими, как этот жирный боров, постоянно травят мальца.

-Я понял, о чём речь. Спасибо, десятник. Я подумаю, что можно сделать. –

-Это было бы здорово, капитан. Парнишка хороший, но ему не повезло. –

-Это верно, – задумчиво ответил Расул. Ему уже пришла в голову мысль, которую он упорно пытался сформировать. Затем, повернувшись к мальчику, тихо спросил:

-Где ты выучил эти приёмы.

-Какие приёмы ?- делано изумился мальчик.

-Не надо, парень. Даже в твоём исполнении, я узнал эти движения. Я сам учил своих парней много лет этим стойкам и переходам, так что, лучше говори правду. –

-Вы, правда, тот самый капитан Расул ?- настороженно спросил мальчик.

-Он самый, парень. Настоящий. –

-Я подсматриваю за гвардейцами, когда они тренируются. –

-Зачем тебе это ?-

-Мне нравится. Я хочу стать воином. –

Расул молча кивнул и, отвернувшись, медленно пошёл по улице.

-Капитан ! Научите меня сражаться ! Будте моим учителем, пожалуйста !-

-Ты действительно этого хочешь ?-

-Да, господин. –

-Не называй меня господином. –

-А, как ?-

-Капитан, мастер, учитель, если хочешь, но не господин. Ты понял ?-

-Да, мастер. – Кивнул мальчик, не сводя глаз с лица старика.

-Мне нужно получить разрешение твоего владыки. Ни кто не может отменить его решение. Тебе придётся подождать. Это не долго, но придётся.

-Хорошо, мастер. Я буду ждать, сколько потребуется, – очень серьёзно ответил мальчик и церемонно поклонившись, направился в сторону дворца.

Расул долго стоял на мостовой, глядя в след юному мужчине. Он чувствовал в этом малыше силу. Силу, которую безуспешно искал во многих учениках, и которую ни как не мог найти.