Серый снег

Владелец пользуется силой камня, а камень силой владельца. Но вот в чем беда — нету у меня никаких магических сил! И так год за годом камень слабел, пока не превратился в старое и бессмысленное кресало. А следом и я начал быстро дряхлеть, словно нагоняя те годы, что не менялся. Думал, что недолго мне осталось. Но, волею случая, на мой камешек, — Мицык любовно погладил камень и поставил его на стол, прямо по центру, и тот, словно раскрученная юла встал торчком, — попала кровь путешествующего мага. И камень ожил, напитался силой.

 

Я понял это и выжал того бедолагу досуха и искупал камень в его крови. Хватило той силы лет всего на десять. Но я уже понял, что нужно делать. 

Сидящие вокруг маги впились глазами в вожделенный артефакт. 

На гранях камня начали проявляться символы. Сначала на самой поверхности осветились, словно переливом слюды, вырубленные на гранях символы, затем руны стали просыпаться внутри камня, всё глубже, слой за слоем, пока артефакт не засветился почти равномерным светом.

 

— Потом я сообразил, что достаточно того, чтобы вокруг камня творилась магия. И чем больше, тем лучше. А если какой маг Одноглазому душу отдаст рядом, так и вовсе хорошо. Так что кровь не обязательный атрибут, но мне нравится именно этот вариант! — Сказал Мицык и взялся за топор…

— Вот теперь славно, — решил он, деловито набросил доху, взял со стола рунный камень, протёр его от красных брызг рукавом и сунул в кисет на ремне, — я пока всё устрою.

Оставаться трактирщиком у меня, конечно, уже не выйдет. Сами понимаете, исчезновение дознавателя, и Паладина, и все эти страшные смерти вряд ли оставят без внимания. Значит, будем заметать следы. 

— Что? — крикнул он Леде, появившейся наверху лестницы. — На такую ситуацию песни не нашлось? Сейчас всё устроим. Пойду для начала, проведаю наших лучников. И вот ещё: ты, Никола, будешь мне подчиняться, не задумываясь, до конца своей жизни! Выходи из-за стола и пошли за мной!

Никола встал, отодвинул в сторону тело Ольги, отчего оно упало на залитый её же кровью пол, и вышел вслед за трактирщиком.

Сидящие проводили ушедших взглядом. Они молчали, только из глаз Торы медленно стекали слезы. Это было неудивительно: плакать трактирщик не запрещал.

***

Спустя две лучины Мицык вернулся один. Стряхнул снег со своей дохи, нимало не смущаясь тем, что снежной пылью запорошило лица сидящих с краю Конрада и Унари.