Серый снег

На мгновение замер и тот, что чуть поодаль догрызал десятника, — замер, а потом с хлюпаньем вернулся к своему увлекательному занятию. 

Зелёная вспышка словно оживила промёрзшие ветви кустарников и редких кладбищенских деревьев. Их ветви потянулись к мертвякам, оплетая их и пригибая к земле. Сквозь измятый боем снег наружу пробивались гибкие побеги, пытаясь удержать мертвые конечности. Тщетно. 

Бриан поднял почти потухший посох и с выкриком «ха-а!» опустил его на землю. Навершие разгорелось зелёным солнцем над его головой и снова всколыхнуло растительность в округе.

Тора пела на высокой ноте. Её меч и меч Хельсы рисовали вокруг девушки стальные кольца. Тонкий душераздирающий звук пения Торы прерывался, когда мечи вгрызались в мертвую плоть наступающих. В эту секунду где-то на грани слышимости прокатывался гром, и неупокоенные оседали на землю, чтобы уже не подняться. Жаль, что им на смену тут же находились другие. 

Сама Хельса была рядом, точнее то, что от неё осталось: разорванный почти пополам нагрудник, густо залитый кровью, на самом краю разрытой земли.

Могила, наверное, принадлежала тому несчастному пекарю. Именно сюда девушка неосторожно заглянула, превратив разведку в сражение, а свою жизнь низвергнув в небытие.

Хайнрих отшвыривал от Бриана мертвяков, подобравшихся слишком близко. Его стратегия — разорвать на куски — не очень сработала, но скорость и реакция волка помогали сдерживать наступление. 

На его фоне быстрые серебристые тени были почти неразличимы, издалека казалось, что это лезвия мечей Торы бросают блики.

Только присмотревшись, можно было понять, что это две лисы словно выполняют слаженный замысловатый танец. Одна из них бросалась под ноги мертвецу, чтобы повалить его, потом обе они кидались ему на загривок и уже там начинали кружиться так быстро, что их тени сливались в серебристую сферу.

Конрад с оставшимся в живых лучником держали оборону, прижавшись спинами друг к другу. Он, отбросил вилами очередного неупокоенного, увидел танец лисиц и недоуменно усмехнулся, мол, куда полезли эти малютки, но секундой позже приметил, что лисы-то, похоже, знают, что делают.

Упавший под лисицами мертвяк перестал шевелиться, оставаясь лежать распластанным, а следующий рассыпался в прах, видно, был очень старым!

Рядом с ними Вита, припав на колено и широко раскинув руки, раз за разом кричала атакующим: «vadam, etnonrevertar!» Крик, вылетая из её рта, превращался в голубое свечение и, подобно туману, тёк навстречу мертвякам.