Падение Ванилиона

В ином случае за подобную фразу хранитель мог легко оказаться среди «простых жителей» города-тюрьмы. Но не сегодня.

– А он... смог бы?

– Хочется верить. Во всяком случае, я думаю, он бы не стал поглощать одно королевство за другим, подобно этому ненасытному борову с бездонным брюхом, что не замечает ничего вокруг!

Спокойствие Тариона дало слабину, и он с досадой ударил рукой по перилам балкона. Но, похоже, удар принес больше вреда самому хранителю, чем тяжелому камню. Рука мужчины медленно разжалась, почерневшие вены, казалось, вот-вот прорвут тонкую кожу.

Тарион печально и устало вздохнул.

В этот момент небо над городом озарилось ярче. Мужчины подняли взгляд на «Взор императора». Магическое пламя, которое все это время пребывало в покое, своей формой и цветом напоминая золотую сферу, начало извиваться и вытягиваться, словно змея поднимающая голову. В небе раздался гул, треск и шипение. Замерев на мгновение, «Взор императора» резко устремился в небо, столбом алого пламени. Тревога, враг на подходе.

– Похоже, говорящие с духами смогли обнаружить идущие к нам войска, -смотря на небо, сказал хранитель.

– Начинается... – не скрывая тревогу в дрожащем голосе, произнес Ротир.

Хранитель перевел на него взгляд.

– Я знаю все ходы из города, я могу сказать, куда бежать. Спасайся. Не стоит бессмысленно терять свою жизнь здесь, наблюдатель.

Ротир тяжело посмотрел на хранителя и, наконец, найдя в себе силы и глубоко вздохнув, ответил:

– Вы правы, хранитель, – сказал он как можно более твердо.

– Я – наблюдатель, я поставлен сюда императором, чтобы оценить действия и отвагу вашу и ваших людей. Я буду здесь до конца.

Хранитель кивнул, его взгляд был спокоен и тверд.

– Тогда советую подготовиться, ночь будет долгой.

Глава 2. Торен Арги

То́рен Арги, командир-тюремщик юго-западного сектора Ванилиона, был высоким и суровым мужчиной, тяжелый шаг и взгляд которого заставляли вздрагивать всех заключенных его сектора, а голос – забиваться в самый дальний угол барака.

Никто из командиров-тюремщиков не отличался добродушием и состраданием, но Торен «Живодер» Арги считался одним из самых жестоких и суровых. Из его сектора чаще всего слышались крики и мольбы о милосердии и быстрой смерти. И сегодня Торен был особенно не в духе.

Он, вместе со своей свитой, шел по сектору, свирепо смотря на заключенных. В отличии от других командиров, он никогда не скрывал свое лицо за шлемом или маской.