Падение Ванилиона

Он слышал, как несколько имперских воинов начали молиться, взывая наперебой к Высшему и Падшему в надежде, что хоть кто-то из великих богов убережет их. Кто-то упал на колени, начиная плакать и просить прощения, по всей видимости обращаясь к мертвецам. Сам Сэвин лишь крепче сжал зубы, не проронив ни слова. «Не о такой смерти я мечтал», – лишь мелькнула мысль в его голове.

Наконец, мертвецы сделали шаг, издав хриплый и отвратительный клич. Не отрывая пустого взгляда от воинов свободных королевств, мертвецы двинулись на них, отталкивая имперцев, стоящих на пути.

Когда первые крики, полные ужаса, сменил предсмертный хрип, со стороны командиров «свободных» зазвучали новые команды. На этот раз в их голосе было больше паники.

Сэвин следил за бесконечным потоком мертвецов, хлынувшим в город, и не верил своим глазам. Большая часть неупокоенных была одета в робы из мешковины, единственную одежду, что носили пленники города, и все же, вместо того, чтобы обрушить свою ярость на собственных палачей, мертвецы разрывали на части тех, кто всеми силами стремился спасти их.

Кто-то из неупокоенных поднимал с земли оружие или выхватывал его из ослабших рук жертв, но большинство из них голыми руками рвали глотки «свободных», впивались зубами в плоть, отрывали конечности, и, казалось, ничто не способно их остановить. Ряды копейщиков были сломлены и буквально похоронены под массой тел, что шли на них.

Хор умирающих с новой силой затянул песнь смерти, добавив в нее новые ноты безумия и ужаса.

Имперцы, оставаясь позади, заворожено смотрели на происходящее. Все еще не в силах прийти в себя, они молча наблюдали, как их врага сметает армия мертвых, а «свободные», захлебываясь в крови, спешно пытаются отступить.

Еще совсем недавно воины королевств надеялись скоро отпраздновать победу, а теперь молятся о том, чтобы просто остаться в живых в безумной мясорубке. Защитники Ванилиона победили в этом бою, но Сэвин никогда не пожелал бы такой победы.

Смотря на то, как мертвецы с пустой и бессмысленной яростью разрывают его врагов, воин содрогался от отвращения.

Это все было неправильно, противоестественно. Несмотря на преданность Империи и императору, воин понимал, что мёртвые души тех, кого они убили, не должны помогать им. Но души неупокоенных пленников не вернулись в свои тела, и даже если на трупе была истлевшая форма имперского воина, вовсе не его душа разила мечом когтями и зубами своих врагов.