Кости

Не откажите, от чистого сердца.

- Первый раз в жизни, мне предлагают примерить ворованную вещь, - кончик носа у королевы побелел. – Да я…

Подъехавший Мардук внезапно положил руку на плечо Величия, и та тотчас заткнулась. А вот Плут и Прамм явно не знали, что им делать.

- Ты свой гардероб где хранишь? – поинтересовался колдун. – В смысле, когда похолодает, так и останешься в этом? Сама должна знать, в Жимуине постоянно очень сильный мороз и отморозить зад в угоду нелепым принципам – такое себе. Эй ты, чернорожий, там на меня что-нибудь имеется?

- Конечно же! – Чёрный расцвёл, точно молодуха от крепкого поцелуя.

– Вот такая овчинная шубейка, на вид, как новая.

- Ты как купец какой-то, мать его, - хмыкнул я, глядя, как Плут держит предложенный плащ перед королевой, а та, недовольно фыркая, всё же очевидно сдаётся и соглашается принять «ворованную вещь». – Ещё начни торговаться, да цену набивать.

- Энто, когда тебе, Крест предложу, - хихикнул Чёрный и бросил мне свёрток. – Там штаны на меху и куртейка.

Причём, сдаётся мне, прежде это было у какого-то охотника, потому как ремешки там хитрые, чтобы железяки всякие можно было прицепить. Вишь, как я про тебя забочусь?

- Про себя ты заботишься, морда хитрая. Ты лучше скажи, за сколько мы на таких скоростях до этого сраного Жимуина доберёмся? Полгода ехать будем?

- Крест, всё будет нормально. – Чёрный махнул рукой, и повозка отправилась дальше. – Ща на первом привале пацаны разберут каждый своё и разгрузят лошадок, так что дальше всё быстрее пойдёт.

А так сам погляди, в Жердеб заезжать не надо, уже времени не потратим. Да и сам знаешь, когда в какой-то городишко приезжаешь, как пацаны себя могут вести.

- Знаю, - ну что же в словах помощник имелась своя правда. – Ты только сейчас проедься по остолопам и скажи, если кто-то шибко нажрётся, велю высечь до мяса. И я не шучу, ясно?

- Да чего уж там, всё понятно, - Чёрный оседлал Волчка и наподдал коню пятками в бока. – Предупрежу, а там как выйдет.

Вышло так, что на привале у всех было ещё то развлечение. И лишь Величие не захотела смотреть, как троицу придурков лупят кнутом по спине, до тех пор, пока каждый не протрезвел. Капля стояла наготове со своими снадобьями и когда провинившихся подняли с земли тут же принялась их мазать, бормоча о злых нелюдях, от которых нормальным людям житья нет. Про меня, стало быть, бормотала.

- Значится так, - сказал я, становясь перед недовольно бурчащими пацанами.