Кости

Можно было стукнуть его башкой о стол, чтобы говнюк услышал, как оно зазвенит, но ответов я бы скорее всего не получил. Поэтому я молча бросил золотую монету. Как по мне, неплохая цена за поговорить. Жирдяй приподнял одну бровь и тяжело вздохнул. Даже трогать монету не стал. Со второй – такая же история. Я держался из последних сил. Пообещал себе, что на этом – край и швырнул третий золотой.

- Довольно, - хрюкнул толстяк и покосившись на меня, ухмыльнулся. – Сильно хочется ударить? По твоему лицу так легко читать все мысли.

- Её зовут Лиса, - бросил я. – И она – не немая.

- Да хоть как там её зовут – мне всё едино, - жирдяй отёр жирные пальцы о рубашку и потянувшись, ловким жестом зацепил все три монеты, который волшебным образом растворились в его руке. – А Немая не потому, что молчит, а потому, как что её не спросишь ни на что ответа дать не может. Откуда взялась – не знаю, с месяц назад нашёл её сидящей у задних дверей Кота. Думал прогнать, да видать что-то ещё осталось от совести – взял работницей.

- И никогда ничего не рассказывала? – я поглядел на Лису: она стояла у двери и смотрела под ноги. Кажется, она даже не прислушивалась к нашему разговору. – Вообще ничего?

- Говорю же: не помнит она ничего. Водил к ней лекаря нашего местного. Тот башку осмотрел и сказал, типа обычно такое приключается, когда человека по голове сильно приложат. А у этой – нет ничего.

Так, понятно, я зазря потратил свои золотые. Ну что же, всегда можно выбить их обратно. Только проясним ещё один момент.

- Как я могу её забрать? – спросил я, а толстяк внезапно хихикнул. – Какого хрена ты веселишься?

- Бери за руку и веди отсюда, - сказал он, продолжая хихикать.

- Просто так? – я прищурился.

- А ты думал, что я с тебя взял три монеты за поговорить? Да ещё и без особого толка? Да ты же собирался эти три золотых из меня сейчас выбить, разве нет? Так вот, заплатил ты за то, что забираешь Немую и я тебя больше никогда не вижу, ясно?

Нет, всё же надо было его стукнуть, хоть бы разок!

Я подошёл к двери и взял Лису за руку.

- Эй ты, - сказал я, обернувшись. – Спасибо, что не дал ей подохнуть.

И мы пошли.

И тут я понял, что в общем-то не знаю, что дальше делать. Места, где я мог бы оставить беременную Лису, у меня просто не было.