Чистильщик

Куда он полез, в самом деле? Кого учить? Чистильщикам всегда было наплевать на всех, кроме себя. И то, что ему на миг померещилось в них что-то человеческое… сам дурак, что ж теперь.

— А как красиво ты пел, что мы защищаем этих людей, — Эрик усмехнулся . — Герой.

Альмод расхохотался.

— Где ты видишь героев? Мы — наемники. Те, кто делает грязную, тяжелую и опасную работу за хорошие деньги. Кто продает свою жизнь — за хорошие деньги. Героев ищи где-нибудь в другом месте. — Он выпустил Эрика. — В королевской гвардии, например.

— Чушь, — фыркнула Ингрид. — Караулы, пьянки и блядки, вот и все подвиги.

— Ты разучилась понимать иронию? — обернулся к ней Альмод.

— Я — нет.

— Может, героев и не бывает, — Эрик поправил полы дублета. Запахнул плотнее плащ — знобило. — Но так тоже нельзя.

— А как можно? Договариваться? Именно на это он и рассчитывал — выторговать себе мзду. И?

— Напугать, пригрозить, в конце концов! Но не убивать же!

— Намека он не понял. А я не люблю дураков.

Эрик усмехнулся:

— Как рядом с тобой, таким умным, вообще кто-то живой до сих пор остался.

Он обхватил себя руками за плечи. Тело колотила крупная дрожь: то ли холод, то ли отпустивший, наконец, страх, то ли ненависть, то ли… Перед глазами опять встало хрипящее, дергающееся тело.

— Постой-ка, — Фроди заглянул ему в лицо. — В первый раз, что ли?

Эрик кивнул. До сих пор ему не доводилось видеть смерть. Как, оказывается, все быстро и просто.

Фроди выудил из сумки плоскую флягу:

— Держи, крепкое, пары глотков хватит.

Эрик покачал головой.

— Нет. Не буду. И привыкать не намерен.

— Как знаешь.

***

Метель накрыла их в лиге от города: снег, слепя, обрушился со всех сторон, ветер продувал насквозь несмотря на теплые плащи. Воздух резко потемнел.

— Они всерьез называют это весной? — хмыкнула Ингрид, прикрывая локтем лицо.

— Какой городишко, такая и весна, — буркнул Альмод. — Постоялый двор примерно в трех лигах отсюда.

Снег летел так густо, что буквально в пяти ярдах не было видно ничего, дорогу стремительно заносило, а вокруг расстилалась ровная как стол степь — ни единого ориентира.

— А, может, пройдем напрямик, до столицы? — спросил Фроди. — Надоело таскаться по глуши. И ненавижу зад морозить.

— До тракта неделя, — сказала Ингрид. — Не такая уж глушь. Если только в последний день пути нас не сдернут на очередной прорыв, как будто других никого не осталось.