Чистильщик

— В самом деле, дурак,— светским тоном заметил Альмод.

В следующий миг градоначальник схватился за грудь и захрипел. Эрик бездумно потянулся к плетению — подтолкнуть запнувшееся сердце, и…

— Не сметь! — рявкнул Альмод, не оборачиваясь. Добавил, уже тише, повернувшись к старшему из охранников: — Не советую. Он нарушил договор.

Эрик увидел, как распускаются перевившие воздух плетения и только сейчас понял, что на минуту забыл, как дышать.

— Найдите помощника, секретаря, кого угодно, кто может расплатиться вместо него, и мы уйдем.

Охранник помедлил с полмига, наконец, кивнул, мотнул головой своим и все пятеро вышли из кабинета. Плетения исчезли. Эрик украдкой выдохнул. Секретарь — или кем там был этот молодой человек — появился спустя пару минут, явно труся, то и дело извиняясь, отсчитал серебряки. Альмод быстро чиркнул несколько строк на бумаге.

— Мы уходим.

Эрик быстро шагал за ним следом — если ворота закроют, они застрянут здесь до утра, а оставаться в городе никто не хотел. Плотно сжатые челюсти ныли, в животе скручивался ледяной узел, а разум сам тянулся к плетению — ударить, и уже плевать, что в спину, потому что он был уверен, что знает, на ком Альмод сорвется сейчас.

Он прикусил губу — боль на миг отрезвила. Совсем со страха ума лишился — в спину бить. Нет уж.

Едва стены скрылись в сумерках, Альмод развернулся и сгреб его за грудки.

— Никогда, — процедил он. — Никогда, слышишь, не лезь под руку.

— Я должен был это сделать.

— Зачем?

— Чтобы жил.

— Зачем?

— Пережитого страха было бы достаточно, если ты хотел наказать.

— Подумаешь.

— Так нельзя!

— Почему?

— Нельзя, и все, — набычился Эрик. — Это неправильно.

Альмод расхохотался.

— «Неправильно». Знаешь, сколько я перевидал таких вот, никчемных? Неправильно проматывать родительское наследство. Неправильно раздавать последние деньги на взятки, покупая должность. Неправильно не видеть разницы между собственным кошельком и городской казной.

— Да, неправильно. И что? Убивать всех, кто тебе не нравится?

— Он наверняка не забыл собрать с горожан дань, чтобы заплатить нам, если понадобится.

— Это всего лишь деньги! — закричал Эрик. — Они не стоят жизни — даже такого, как…

— Это деньги за твою кровь. И за твою смерть. Отданные вперед, потому что когда ты сдохнешь, потребовать за это плату уже не сможешь. Стоят они жизни?

Эрик медленно выдохнул. Накатила усталость.