Чистильщик

Альмод еще с первой станции отправил голубя сообщить, что они нашли четвертого и везут в столицу. Почту держали чистильщики, и для своих у них всегда были птицы, знающие дорогу до голубятни в столичном особняке ордена.

— Должен был, — сказал Фроди. — Разве что кто-то очень не хочет, чтобы мы добрались до ставки.

— Или очень хочет нас убить, — добавила Ингрид. — Третий зов меньше чем за месяц. Альмод, с кем ты опять сцепился?

— Да разве их всех упомнишь? — пожал плечами тот.

В этот раз все было по-другому. И переход между мирами оказался не таким впечатляющим, как прошлый — лента вилась вдоль полосы прибоя, небо как небо, солнце как солнце, разве что чайки казались какими-то странными, но ни одна не подлетела достаточно близко, чтобы разглядеть. И разрыв в ткани мира Эрик почуял сразу — а, может, просто уже знал, что это такое — проворно отшагнул в сторону вслед за остальными, так что когда снег разверзся и из-под земли покатились твари, никого не задело.

Держать его плетение, накрывшее поток, точно перевернутое решето лесной ключ, было куда проще, чем барьер и пламя, так что оставалось лишь сменять друг друга, потихоньку отступая от высящейся горы мертвых тварей. Было, пожалуй, даже скучно, но Эрик наелся приключений, кажется, до конца жизни, так что пусть лучше будет скучно, чем придется вырывать из живой плоти стремительно прогрызающую ее тварь — он до сих пор не был уверен, что сможет плести с нужной точностью.

— Всегда бы так, — сказал Фроди, распуская плетение.

Альмод покачал головой.

— Третий раз за месяц. Второй раз без четвертого, прошедшего посвящение. Что за ерунда творится?

— Ты командир, ты и думай, — фыркнул Фроди. — Может, ты с Тирой поцапался, а она теперь гадит? Характерец-то у вас обоих…

— Это не она.

— Смотря насколько ты ее разозлил.

— Это не Тира,— вмешалась Ингрид. — Совсем на нее не похоже. Ты же ходил с ней дольше меня: они скорее сцепились бы так, что разнесли половину столицы, но гадить исподтишка…

— Да знаю я, — вздохнул Фроди. — С кем ты полаялся в прошлый раз в ставке?

— Не поверишь, ни с кем, — хмыкнул Альмод.