Нашествие арабуру (третья книга)

Правда, он немного почмокал губами, удивился и хрипло спросил:

– А ты кто такой?

– Я ваш слуга.

– Слуга? – еще больше удивился Язаки и тут заметил Ваноути: – Эй, дед, вставай!

Майяпан уже давно догадывался, что старик – это слуга господина, только он никогда не видел, чтобы господин и слуга спали в одной постели. Конечно, это дело господское, рассуждал он, но должны же быть рамки приличия.

Несмотря на стопятилетний возраст, обоняние у Ваноути оказалось даже лучше, чем у Язаки. Он безошибочно потянулся к пиву, и они с Язаки выпили кряду по пять чашек, которые едва успевал наполнять Майяпан, перевели дух и окончательно взбодрились.

– Хороша жизнь! – сказал Ваноути, потягиваясь.

– Ну и где мы? – спросил Язаки, беря кувшин за влажное горлышко и совершенно не узнавая места, где они легли спать.

Майяпана от волнения стал заикаться. Мол, так получилось не по его вине, что харчевня снялась с места и ушла гулять, что она так всегда делает и что от этого и появилась страшная легенда о пропавших людях.

– Как это? – вытаращил глаза Ваноути, проливая пиво себе на живот.

Долгие года он жил в деревне и забыл о таинственной харчевне.

– Так бывает, – повторил Майяпан, глядя мимо Ваноути, потому что он тоже был слугой, как и Майяпан, а значит, с ним не стоило разговаривать, как с господином.

– Почему она теперь не вернется? – в свою очередь спросил Язаки.

– А черт его знает, – пожал плечами Майяпана и тут же тактично поправился: – Бывает, возвращается на прежнее место. Но чаще – нет. Возникает в людном месте, и снова в нее можно заходить.

– Ты вот, что, – не очень задумываясь об услышанном, стал командовать Язаки, – нам в город нужно. Как пройти-то?

– Да здесь недалеко, за третьим поворотом направо, и мы во дворце.

– Каком дворце? – беспечно спросил Язаки, опорожняя кувшин и с вожделением поглядывая на другой, который крепко держал в своих паучьих ручках Ваноути, периодически, как пиявка, присасываясь к нему.

– Этот… как его… Оль-Тахинэ…

Таким образом, Майяпан хотел выказать пренебрежение к арабуру и лишний раз показать, что он всей душой и телом принадлежит к клану Ушмаля, а арабуру для него всего лишь туземцами из неведомо какой страны.

– Вот как? – машинально произнес Язаки. – Дай! Дай! – он решительно отобрал кувшин у Ваноути, одним махом опорожнил его, подумал и сказал, осоловело икая: – Ну веди… куда там двигаться-то?

Ваноути жалобно шмыгнул носом, проводил тоскливыми глазами пустой кувшин, который откатился в угол, и они отправились в путь.