Книга I: Грешник

Однако спутать его с каким-нибудь смертным смог бы, пожалуй, только полный болван или абсолютный слепец.

– Посмотри на меня, грешник, – донесся до меня мелодичный и приятный голос, который мог бы принадлежать самому искусному менестрелю, но никак не повелителю Ада. И только лишь непререкаемое могущество и властность, звучавшие в этих словах, смутно намекали, что ни один певец не может так разговаривать.

Несмотря на то, что противиться этому приказу не сумел бы даже самый гордый и стойкий смертный, я не подчинился ему.

– Ты что, оглох? Я сказал, посмотри на меня!

В голосе Дьявола прорезался металл, который острыми зазубринами прошелся по остаткам моей личности, истязая и калеча саму человеческую суть. И только тогда я вскинул голову и отыскать плывущим взглядом восседающий на троне силуэт.

Наши взгляды встретились…

Ох, что это были за глаза. Я наивно полагал, что целые эпохи, проведенные в аду, научили меня ничему не удивляться и ничего не пугаться.

– Как тебя зовут, грешник? – поинтересовался Сатана. Но мне нечего было ему ответить. Я давно уже не знал своего имени…

– Я не помню… – потерянно признался я.

Дьявол усмехнулся, и его мимолетная улыбка выглядела столь жестоко и зло, что один только ее вид причинил мне больше страданий, чем я перенес за последнее столетие! Боль острыми пилами резанула по глазам, и я спешно закрыл их ладонями.

– Ты мне подходишь, грешник, – вынес вердикт Сатана, – так что внимательно слушай мое повеление. Знай, что ты полностью в моей власти, как и любая другая душа здесь. Поэтому не допускай даже тени мысли, будто тебе под силу меня обмануть. Подобной дерзости я не потерплю. И не прощу…

Дьявол не опускался до пустых угроз, а просто констатировал факт.

– Связь этого места с твоим духом останется навсегда. Частичка ада будет сопровождать тебя везде, куда бы ты ни направился. Так что помни, каким бы свободным ты себе не казался, плоть смертна, а человеческая жизнь слишком скоротечна. Для тебя прожитые годы могут показаться невероятно долгими, а для меня они пронесутся как один миг.